Услышать Путина, или Еще раз о российской агрессии Владимир Путин думает, что на Западе его никто не слушает. Об этом уже много лет говорит президент России..

 

В 2018 году, хвастаясь новым и более устрашающим ядерным оружием России, которое, как он утверждал, ему пришлось разработать для противодействия американским противоракетным системам, он сказал: «Нас никто не слушал. Послушайте сейчас».

В январе этого года, приближаясь к нападению на Украину, Путин сказал президенту Франции Эмманюэлю Макрону, что Соединенные Штаты и НАТО «не приняли во внимание основные опасения России» по поводу расширения НАТО. Несколько дней спустя он повторил это заявление премьер-министру Венгрии Виктору Орбану, заявив, что «фундаментальные опасения России были проигнорированы».

Игнорирование со стороны США, видимо, задевает Путина. 24 февраля, в день, когда он объявил о том, что он назвал «специальной военной операцией» против Украины, он презрительно бросил вызов США, заявив: «До последнего времени не прекращались попытки использовать нас в своих интересах, разрушить наши традиционные ценности и навязать нам свои псевдоценности, которые бы разъедали наш народ изнутри, те установки, которые они уже агрессивно насаждают в своих странах, и которые прямо ведут к деградации и вырождению, поскольку противоречат самой природе человека. Этому не бывать. Этого никогда и ни у кого не получалось. Не получится и сейчас».

Признаюсь, в течение 22 лет, когда я писала о Путине, я не слушала его так внимательно, как следовало бы. Или, скорее, я слышала то, что хотела услышать, то, что звучало хорошо для уха западного человека. Как в первый раз, когда я сидела рядом с президентом России в Кремлевской библиотеке.

Это было в июне 2000 года, через шесть месяцев после того, как Борис Ельцин выбрал Путина своим политическим наследником, через три месяца после того, как путин победил на почти гарантированных президентских выборах. Он пригласил в Кремль небольшую группу западных журналистов. Мы собрались за большим круглым столом в библиотеке. Я сидела справа от Путина, откуда было удобно наблюдать за ним крупным планом, пока он разрезал торт и потягивал чай.

Он уверенно отвечал на вопросы в течение трех часов. Я была впечатлена. Он был хладнокровен и держал себя в руках — до тех пор, пока ему не задали вопрос о войне в Чечне. Внезапно все его тело напряглось, он наклонился к нам, его жесты стали отрывистыми и гневными, когда он оправдывал свою тактику выжженной земли против отколовшейся республики.

Важно:  Привет Путину. Франция внезапно высадила десант в Эстонии

Я знала, насколько жестокой была война, но девять месяцев назад, холодной сентябрьской ночью, я стояла на московской улице и в ужасе смотрела на фасад многоквартирного дома, снесенного мощным взрывом, в котором Кремль обвинил чеченских террористов. Погибло более 100 человек. Через несколько дней был взорван еще один многоквартирный дом, затем взрывы последовали еще в двух городах России.

Так что я дала Путину передышку. Да, ходили слухи, что само российское правительство во главе с Путиным в качестве нового избранного Ельциным премьер-министра стояло за терактами, создавая предлог для выдвижения бывшего офицера КГБ на пост президента. Но взрывать собственных граждан казалось огромной дикостью, слишком невозможным, слишком ужасным, чтобы даже думать об этом.

Через несколько дней Путин в грубой форме пригрозил чеченским террористам: «Мы будем преследовать террористов везде. В аэропорту — в аэропорту. Значит, вы уж меня извините, в туалете поймаем, мы и в сортире их замочим, в конце концов. Все, вопрос закрыт окончательно».

Почти 22 года спустя я вижу ту же тактику выжженной земли, которая применяется против таких украинских городов, как Мариуполь.

24 февраля я смотрела в Москве по российскому государственному телевидению, как Путин объявил о своей «специальной военной операции» против Украины, и мне вспомнилось его выступление в Кремлевской библиотеке. В рычащей речи он начал не с Украины, а со своей старой навязчивой идеи, Чечни, обвинив США в попытке уничтожить Россию в первые годы его правления.

«В 90-е годы и начале 2000-х нас попытались добить и разрушить окончательно. Коллективный Запад поддерживал сепаратистов и банды на юге России», — сказал Путин. «Каких жертв нам это стоило! Мы помним это и никогда не забудем». И снова эта грубая путинская речь. «Говорили одно, делали другое», — сказал Путин несколькими неделями ранее. «Как говорят, нас надули, ну просто надули».

Важно:  Поражение — вопрос времени. Россия умрет в "бою за Нарву"

За те годы, что я писала о Путине, я наблюдала за его игрой агента КГБ, за тем, как он «зеркалит» человеку, с которым общается, все, что этот человек хочет увидеть или услышать. Если это кто-то вежливый, Путин может быть вежливым. Если это кто-то грубый или резкий, Путин может использовать ненормативную лексику и ругательства лучше, чем любой политик, которого я видел.

В первые дни своего президентства он говорил все правильно о демократии и экономических реформах в западном стиле. В ночь, когда Ельцин покинул пост президента 31 декабря 1999 года, оставив его у власти, Путин заверил своих соотечественников: «Государство будет твердо защищать свободу слова, свободу совести, свободу средств массовой информации, права собственности, эти основные элементы цивилизованного общества». Тем не менее, в течение года после избрания президентом он начал репрессии против СМИ. Сейчас в России практически не осталось независимых СМИ.

Я хорошо помню разговор, который у меня был в те дни со старшим помощником Путина, которого я хорошо знала. «Вы действительно верите в демократию для России?» — спросила я его. «Конечно!» — он ответил. — «Только не сейчас. Если люди предоставлены сами себе, они выберут не тех».

Но были и другие многообещающие моменты, например, сразу после терактов 11 сентября в США, когда Путин первым из мировых лидеров позвонил тогдашнему президенту Джорджу Бушу-младшему, чтобы выразить свои соболезнования и заверить в своей поддержке. Была «перезагрузка» бывшего президента Барака Обамы, попытка установить отношения сотрудничества, а не вражды с Россией.

В каждый из этих поворотных моментов моя надежда перевешивала мою настороженность в отношении Путина. Да, были тревожные сигналы, такие как речь Путина на Мюнхенской конференции по безопасности 2007 года. Он начал с ехидного комментария, который я предпочла проигнорировать: «Кстати, Россию, нас, постоянно учат демократии. Но почему-то те, кто учит нас, не хотят учиться сами». Затем он повысил ставки: «Вся система права одного государства, прежде всего, конечно, Соединенных Штатов, перешагнула свои национальные границы во всех сферах: и в экономике, и в политике, и в гуманитарной сфере навязывается другим государствам. Ну, кому это понравится? Кому это понравится?».

Важно:  Фейк: Украина ведет переговоры с Россией о сдаче своих территорий

Вместо этого я решила сосредоточиться на том, что звучало, как его перспективное обещание разработать новые, более строгие меры по нераспространению ядерного оружия: «Россия готова к такой работе. Мы ведем консультации с нашими американскими друзьями».

Когда я оглядываюсь назад на эту речь сейчас, спустя более трех месяцев после уничтожения городов и людей путинской армией в Украине, я понимаю, что должна была слушать, действительно слушать Путина. Слушать его одержимость Чечней, да, и его одержимость Украиной. Но я должна была действительно обратить внимание на его глубокую и неизменную обиду на США. Я поняла это в тот день, когда он объявил войну Украине, но большую часть своей речи потратил, называя США «империей лжи» и обвиняя их в «мошенничестве».

Один русский друг однажды сказал мне, что в мировоззрении Путина он проводит черту между врагом и предателем. Враг — тот, которого он уважает; предатель — тот, которого он презирает. Для Путина США одновременно и враг, и предатель: могущественная нация, которую он, с одной стороны, уважает, но в то же время глубоко на нее обижен; страна, которой необходимо противостоять, которая, по его мнению, нанесла России удар в спину.

Это тот самый Путин, которого я видела в Кремлевской библиотеке почти 22 года назад. Человек в глубокой ярости, жаждущий возмездия. Он развязал Вторую чеченскую войну, уничтожившую республику и ее народ. Теперь он развязал войну, которая будет иметь разрушительные последствия как для Украины, так и для России.

Он приберегает кипящую, но бессильную ярость для США. «Откуда эта наглая манера разговаривать с позиции собственной исключительности и вседозволенности, наплевательское отношение к нашим интересам и законным требованиям?», — сказал он в своем обращении 24 февраля. На этот раз я внимательно слушаю каждое слово Путина. И я, наконец, его понимаю.

Джилл Догерти, CNN (Перевод: "Информационное сопротивление")
Поделитесь.

Оставьте комментарий

WP2Social Auto Publish Powered By : XYZScripts.com