Дневник войны. В предчувствии "Собирая небольшой рюкзак для поездки в Винницу, я подумала: это репетиция, представление будет потом", - так начинается дневник Юлии Стаховской, в котором она рассказывает о войне.

 

Новости последних месяцев говорили сами за себя — будет война. У меня не было сомнений в том, что это не блеф, ведь чаще всего то, что у популистов на языке, то у идеологов на уме. Моя сосредоточенность на неутешительных известиях и прогнозахтолько раздражала близких и друзей, никто ведь не хочет загодя паниковать и слушать плохие предсказания.

За месяц до вторжения купила дочке белое фортепиано

Вот я и не паниковала. За месяц до вторжения купила дочке белое фортепиано, о котором давно мечтала, и даже научилась на нем играть начало любимой «Мелодии» Мирослава Скорика. Ведь исполненное желание в разы сильнее, чем тысяча беспомощных «если бы» — именно эта теплота, этот «патронус» потом, когда станет холодно и темно на душе, осветит и согреет дальнейший путь.

Кроме того, я решила, что нужно взять отпуск и путешествовать. Мы собирались полететь за границу, но непредвиденные растраты отменили поездку, поэтому было решено путешествовать хотя бы по Украине. Так в один из выходных мы съездили в Дубно, а потом на несколько дней в Винницу.

Я любила глядеть с балкона на хвосты «Мрии» и «Русланов»

Я не могла не реагировать на прогнозы атаки на Киев в середине февраля. Ведь мы живем под Киевом, в Буче, наш дом возле гостомельского аэропорта (как же я любила глядеть с балкона на хвосты «Мрии» и «Русланов»!), машины у нас нет, а значит, в случае атаки мы с нашей пятилетней дочерью можем оказаться в блокаде. Даже в мирное время добраться к центру нашего зеленого городка занимало около получаса, сомневаюсь, что мы бы дошли туда под обстрелами…

Собирая небольшой рюкзак для поездки в Винницу, я подумала: это репетиция, представление будет потом. В Бучу мы вернулись в субботу, 19 февраля, там нас ждал кот, дом, весь наш любимый мир. А уже вечером 21 февраля я немного фаталистски произнесла: пора. Не знаю, просто почувствовала это физически. С документами и котом в сумке мы поехали в Житомир. Убедить ехать дальше мне никого не удалось, к тому же я болела, поэтому решила, что главное — выезд из будущего эпицентра — сделано… Влиять на других — сомнительное удовольствие, каждый хочет решать сам.

Важно:  Если Путина не станет, для нас ничего не изменится? Это не так

Решать «до», не зная, что будет «после»

Но суть здесь не в предвидении, не в убедительности доказательств. Вы можете предвидеть все, можете красиво собрать вещи, даже подумать о реликвиях, можете заблаговременно выехать в другую страну, но вы должны истинно желать этого «до». А вот и ключевой момент: не все так хотят, не всем это легко — временно или навсегда оставить то, что любишь.

«После» же срабатывают бессознательные механизмы древнего инстинкта «бей или беги»: они хтонические, в них уже нет места альбомным фотографиям, вопрос стоит намного острее — выжить. Мое собственное «заблаговременное» беспокойство было символическим поступком, важно было подумать о памяти, как в «Диптихе 2008 года» Оксаны Забужко: «No passaran! Они не пройдут!». Но даже несмотря на это предзнаменование, я не все учла: в вынужденное путешествие не возьмешь весь семейный архив, не сложишь всю жизнь. Да-да, что-то можно отсканировать, но…

Носители хрупки, материальны, бренны, однако в мире, который нас ждет дальше, важно помнить о сохранении знаний и информации. Возможно, кто-то только улыбнется этим невинным потерям. Хотя я бы не советовала, все продолжается, как и сотни лет назад — мы стоим за идеи и смыслы, за нашу память, культуру, а значит — за наше будущее.

Юлия Стаховская, Deutsche Welle
Поделитесь.

Оставьте комментарий

WP2Social Auto Publish Powered By : XYZScripts.com