Мантры Путина об иллюзорности украинской нации: бесплодный экстаз от самообмана «Братская родственность» Украины, России и народов двух государств существует в историческом контексте ровно с той же степенью значимости, как и тот факт, что все люди на нашей планете, так или иначе, являются родственниками друг другу

 

Традиционно извилистая “Прямая линия”

30.06.2021 г., 12.00, Москва, Кремль… ну или какой-либо секретный бункер, в котором записывался недавно прошедший традиционный телеспектакль. Очередная тщательно профильтрованная версия “откровенного” разговора владыки россиян, а также безгрешных добродетелей и абсолютной истины со своим амбициозным, легковерным и впечатлительным великодержавным народом.

Среди прочих насущных, но опостылевших и неблагодарных для докладчика тем, сродни пандемии COVID-19, вакцинации, инфляции, высоких цен на российскую морковку и квалификации главного тренера сборной России по футболу, в диалоге Путина с самим собой почему-то не нашлось места проблемам снижения реального уровня жизни в стране, недемократичности путинского “обнуления”, нелегитимности президента Беларуси, отравлений оппозиционеров, арестов и посадок Навального и иных критиков власти, протестного движения в России, наглой вседозволенности олигархов и тотальной коррупции в стране. Очевидно, это обстоятельство должно свидетельствовать о том, что: либо таких проблем в федерации просто нет, либо российский народ они абсолютно не интересуют.

В любом случае, наибольшее оживление и многословность оратора вызывали традиционно излюбленные им вопросы лицемерия Запада, руки Вашингтона, провокаций западных партнеров (на этот раз – в случае с британским эсминцем “Дефендер”), растущем потенциале национальной экономики, исконной “русскости” Крыма, вдохновенной ревизии предвоенных и более ранних исторических фактов и, – та-дам!!! – вишенка на торте высокопарных заявлений: да, да, конечно – надоедливая “песнь о едином народе русских, украинцев и белорусов”.

Паранойя

Конечно, в этом фундаментально незыблемом тезисе Путина проглядываются параноидальные истоки и очевидные претензии русского государства и этакой универсальной “русской сущности” на всё, связанное с кажущимся им неоспоримым фактором “единого народа”, а также абсолютно всё, ныне принадлежащее, в частности, украинцам и белорусам, а заодно – и всем прочим народам, вольно или невольно исторически сопряженным с “великой русской историей”.

И всё же, остаётся непонятным, кто же, в понимании президента соседней страны, являются “русскими” и что такое “народ”?

В Киевской Руси русских, как самостоятельной этнической единицы, никогда не было, а исторически постепенное и условное перенесение названия “русь” скандинавского племени Рюрика на всех жителей (славянские этносы – словене и кривичи, а также финские племена – чудь, меря, весь, мурома, мещера, покоренные племена полян, древлян, северян, радимичей, хорватов, тиверцев, уличей, ну и варяги – русы) первого централизованного государства на землях восточных славян имеет территориально-политический, а не этнический (кровно-родственный и национально-культурный) подтекст.

Таким образом, если понятие “народ” для Путина имеет только историко-территориальную характеристику, то тогда “единым народом” с русскими можно признать, например, прибалтийские нации, финнов, поляков, казахов, таджиков, узбеков, армян, молдаван или азербайджанцев, в разное время проживавших со “старшим братом” в рамках одного государства. Но почему столь навязчиво в своих любвеобильных братских объятиях Россия готова растворить именно (а точнее – прежде всего) Украину с её статусом территориально самого большого европейского государства?

А разве здесь что-либо может быть не понятно? На этот вопрос Россия уже давно красноречиво ответила своим преступным и вероломно агрессивным отношением к Украине и пренебрежением к её национальным интересам.

Общность различий

Конечно, общность двух стран (народов, историй, национальных психотипов и сознаний, языков, религий и т.д.) сложно, да и не нужно отрицать – и в локальном разрезе отдельных факторов, и в их совокупности. Засим – всё! Из этой теоретической предпосылки ровным счетом ничего не вытекает, она практически ничего не значит и не дает никаких логических оснований для её мифологизации, демонизации или иного гипертрофированного раздувания до масштабов некоей судьбоносной парадигмы.

Точно также, как кардинально ничего особо не означают (кроме статистической и информационной данности) такие “обобщающие” факты, как, например, то, что население нашей планеты составляет более 7,7 миллиардов человек, и все они, как не удивительно, являются людьми и землянами, используют языковую форму передачи информации, ходят ногами и дышат воздухом. А, например, графические символы “ы”, “g”, “ї” или, скажем, “ب” – это буквы, “1”, “30”, “ХI” – это цифры. Кроме того, в повседневной жизни мы традиционно пользуемся арабскими цифрами…

Турки, казахи, узбеки, азербайджанцы, туркмены и киргизы, башкиры, татары, чуваши и якуты имеют родственное происхождение (тюркские народы). Арабский мир насчитывает 23 страны. Славяне – это такой же собирательный этнос (этноязыковая общность), как, например, германцы (немцы, норвежцы, шведы, датчане, англичане, голландцы, бельгийцы, швейцарцы, австрийцы и т.д.).

Важно:  Bloomberg: Возможная преемница Меркель угодила в список личных врагов Кремля

К тому же, помимо белорусов, русских, украинцев, русинов (восточные славяне), славянами, в частности, являются поляки, силезцы, словинцы, чехи, словаки (западные славяне), болгары, сербы, хорваты, боснийцы, македонцы, словенцы, черногорцы (южные славяне). Эстонцы приходятся родственным народом для карелов и финнов, а литовцы и латыши – две этнические ветви древних балтов. Персы, таджики, пуштуны и курды имеют иранское происхождение. А латины – древний народ италийской группы (италики) сформировали латинский язык, от которого происходят романские языки, включающие итальянский, французский, провансальский, ретороманский, испанский, каталонский, португальский, румынский, молдавский языки и др.

Потомками древних кельтов являются шотландцы, ирландцы, бретонцы, валлийцы, а фракийского племени гето-даков — румыны и молдаване. Население современной Великобритании преимущественно состоит из отпрысков кельтского племени бриттов и древнегерманских племен англов и саксов. Народ Китая объединяет представителей 56 национальностей (92 % – ханьцы). А по поводу этнического происхождения и возможной генетической родственности китайцев, японцев, корейцев и вьетнамцев ведется множество неоднозначных споров (есть масса аргументов, что эти народы тоже вполне себе родственны) …

Родственники – самостоятельные субъекты, а не единое существо

Все эти тезисы – не более чем абстрактные понятийные конструкции, теоретические условности и допущения – гиперонимы, предназначенные для облегчения понимания соответствующей информации и упорядочивания знаний. Не более того. Их, конечно, всегда, в угоду сомнительному обоснованию определенных теорий, можно наделить неким особым и даже извращенным сокровенным смыслом. Но зачем? В практической плоскости, исторической перспективе и в контексте развития человеческого общества такие манипуляции не имеют ничего общего с поиском научной истины и не способны принести хотя бы какую-нибудь реальную пользу. Подобные информационные трансформации разве что могут быть востребованы при формировании неоднозначны политических концепций и для оказания авторитарного влияния на массовое сознание.

В попытках разнородного обобщения факторов происхождения и развития человека, а также манипулирования ими в угоду определенным идеологическим штампам, не сложно дойти до абсурда и объявить, например, Homo sapiens – исключительной исторической ветвью развития и принадлежностью конкретной нации, представив предком остального человечества, скажем, неандертальца. Почему бы и нет? Ведь в этом утверждении тоже будет определенная толика претензий на возможную абстрактную истину, которая не будет иметь однозначно аргументированных опровержений.

И что из всего этого следует? Да ничего, кроме того, что человечество имеет богатую и взаимосвязанную историю, которая сформировалась под воздействием объективных социальных процессов, природных аномалий, субъективных факторов и их хитросплетения. И любые попытки добавлять в массив достоверно известной исторической информации какие-либо тенденциозные и безосновательные оценочные суждения с претензией на статус “исторической правды”, являются достаточным основанием для отказа инициаторам таких действий в каком-либо доверии.

А теперь вернемся к вопросу “братской родственности” Украины, России и народов двух государств. Да, она существует в историческом контексте ровно с той же степенью значимости, как и тот факт, что все люди на нашей планете, так или иначе, являются родственниками друг другу. Но это обстоятельство не может, не способно и не должно давать кому-либо из “родственников” каких-нибудь дополнительных, диспропорциональных прав, возможностей или привилегий, а также ущемлять свободу и интересы иных “членов семьи”.

Идеологический фронт

Не знаю, как Вас, а меня вводят в недоумение и порой очень потешают серьезно ведущиеся украинско-российские споры о национальной (и даже больше – государственной) принадлежности древней Киевской Руси и её истории. Как по мне, такие интеллектуальные баталии, в плоскости практической целесообразности, являются глубоко иррациональными, бессмысленными и бесполезными. Однако серьезные ученые и не очень ученые мужи заочно ведут ожесточенную полемику, зачастую извращая факты, жонглируя понятиями и настаивая на исконной судьбоносности итогов разрешения подобной дискуссии. Несомненно, история заслуживает того, чтобы её знать по достоверно сохранившимся сведениям о былых событиях, а не писать или переписывать в угоду каким-то политическим заказам. А политическая мотивированность этой проблемы не только имеет место, но и кладется заинтересованными силами в основу разрешения целого спектра мировоззренческих, идеологических, пропагандистских и даже религиозных задач.

Но ведь общеизвестные факты, историческую данность невозможно захватить, приватизировать, признать своей исключительной собственностью и ценностью, запретить иным упоминать. Их также нельзя использовать, чтобы кого-либо накормить, одеть или обуть. История может иметь значение только в трех форматах: образовательном, опытном (исторический опыт традиционно способен адекватно наставлять и направлять только зрелые, цивилизованные нации), идеологическом. Мы уже определились, что в нашем случае “копья ломаются” именно на идеологическом фронте.

Важно:  "Наука" против "Прогресса", или почему Россия в космосе изгой

Практическое значение этнической истории

Между тем, с точки зрения элементарной логики, указанный вопрос представляется весьма инфантильным по содержанию, а по своей структуре крайне близок к дилемме: “что было раньше: курица или яйцо”? Ну, казалось бы, какая разница, имеет “Киевская Русь”, как факт далекого прошлого, относительно большую историческую принадлежность к украинскому Киеву (и, как следствие, к украинскому народу и государству) или к “России”, которую наши соседи почему-то считают тождественной (преемственной) понятию “Русь”? Более или менее адекватный ответ на этот вопрос, конечно, не спровоцирует мировоззренческие изменения в общественном сознании, не увеличит темпы экономического роста и значение ВВП. Он не будет иметь прикладного значения. В современном мире приоритета гуманитарных ценностей, история ценна сама по себе, самодостаточна как явление, даже без возможности использовать её в качестве идеологического стимула социальных трансформаций.

И несмотря на то, что мне лично этот вопрос не представляется критически важным в каком-либо контексте, учитывая его политизированность и даже определенную популярность в социальной среде, я тоже возьму на себя смелость внести некоторую посильную лепту в его обсуждение.

Для начала отмечу, что в рамках указанной полемики речь не идет о споре по поводу имущества, территорий (хотя такие мысли в “великодержавных” головах тоже цветут буйным цветом). Она не является юридической проблемой. Суть вопроса сводится к исключительным претензиям оппонентов на истоки, предков, древность своего существования, возможность приписывания себе некоего исторического наследия. Фактически, предмет дискуссии – это набор образов и слов, которым вменяется некое гипертрофированное, иллюзорное содержание – гораздо большее по объему, нежели то, которое реально присуще этим понятиям и представлениям.

Знаете, по моему разумению, история – словно длинный художественный фильм, созданный гениальным сценаристом – Богом (не сочтите за кощунство), продюсером – эволюцией и режиссером – жизнью (функции “авторов” могут быть распределены и иначе), который объективно невозможно посмотреть и осознать полностью. Поэтому мы “смотрим” такой фильм (попутно играя в нем незначительную роль, как правило – где-то в “массовке”), – по мере возможности и необходимости, эпизодически и отдельными кадрами. В связи с этим наше понимание содержания и психологического драматизма сюжета, образов основных героев данного грандиозного произведения всегда отрывочно, вырвано из контекста и, в основном, очень условно и, порой, даже ошибочно.

Мифическая “национальная чистота”

Вот взять, хотя бы, ту же проблему этнического происхождения народов. Очевидно, по крайней мере – согласно утверждениям современной антропологии, все мы произошли от Homo sapiens – это исток, так сказать, – далеко не самое начало “фильма”, но та его фаза, с которой связано возникновение нашего наибольшего интереса к повествованию. Далее, по мере развития интеллекта и общностей древнего человека, наши предки, проживавшие в разных уголках планеты, в целях выживания, в поисках лучшей доли и под воздействием природных обстоятельств, кочевали (переселялись), занимаясь собирательством, охотой и не пренебрегая грабежами и поглощением более слабых племен.

С течением времени такие события становились все более интенсивными, масштабными, обрастали интеллектуальными предпосылками и экономической целесообразностью, переселения были локальными и великими, воинственными и спасительными. Поэтому ретроспективная правда о происхождении и исключительной специфике каждого народа в отдельные исторические периоды отличается даже не событийно, а по своей сущности. Этническое обособление социальных групп – это же не та ценность, которую наши давние предки изначально целенаправленно формировали, лелеяли и свято хранили. Они просто выживали, делали это сообща, постепенно объединяясь во все большие социальные группы и смешиваясь – так было объективно легче существовать. Более того – именно такой “подвижный” способ организации локальных социумов на тот момент был объективной, единственно возможной формой обеспечения самосохранения и эволюционного развития человека.

Лишь в последующем, с возникновением устойчивых верований, культурных форм и политических предпочтений, укоренения власти и произвола её узурпаторов, этические корни отдельных общностей стали играть значительную группирующую и обособляющую роль, агрессивно отделяя их от прочих социумов и привязывая к территории (ареалу обитания, материальному критерию самоидентификации, источнику экономического благосостояния). Затем, большая степень оседлости, относительно неизменные в течение длительных периодов времени условия внешней среды и быта, культурная самодостаточность, преобладающие внутригрупповые кровосмешения способствовали формированию устойчивых этносов, имеющих мировоззренческие особенности и даже некоторые отличия в физической антропологии.

Важно:  Эпоха голода и нищеты. Пока Путин занимался Украиной, в России случился коллапс

Однако нужно признавать, что этносы – в значительной мере условность, абстракция, а также, в какой-то мере, политически мотивированная иллюзия, которая, впрочем, имеет системную культурно-историческую ценность. До более или менее целенаправленной их фиксации летописцами, известные нам народы претерпевали множество смешений, слияний с другими этносами, и в последующем всевозможные исторические катаклизмы совершенно не способствовали сохранению пресловутой “чистоты” наций. Куда более обоснованными критериями выделения идентичности политически объединенных социальных групп выступают территория, культура и язык общения, нежели кровь (которая, если сказать не без доли иронии, как и все жидкости весьма текуча и склонна к быстрой диффузии).

Доктринальных споров по поводу этнического происхождения, “чистоты крови” и принадлежности древней истории предостаточно у разных родственных народов, но фактически ни у кого из них дискуссии не достигают такого уровня ожесточения и политизированности, как в тематической дискуссии между украинцами и русскими. Ну, разве что, древние семитские народы арабов и евреев (да, этнические корни у них вполне себе родственные!) традиционно не могут найти взаимопонимания, но, правда, больше в политической плоскости религиозной вражды и территориальных претензий.

Вы слышали когда-либо чтобы яростно делили общее прошлое и “историческое величие” многочисленные тюркские народы? Чтобы пропорционально распределяли между собой наименование “Германия” скандинавские этносы, голландцы, бельгийцы, швейцарцы, австрийцы, относящиеся к германцам? Чтобы шотландцы, ирландцы или валлийцы выясняли, кто из них в большей степени потомки древних кельтов?

Видимо, в этой сфере отправная точка проблемы находится где-то в культурных устоях, уровне цивилизованности. Развитым в мировоззренческом плане народам есть чем заниматься: они смотрят в будущее и создают (не без учета уроков истории, конечно) комфортное и гуманное настоящее – справедливую демократию и разумную либеральную политику, эффективную экономику, гуманитарную терпимость, социальное благополучие. Похоже, что только в странах, народы которых не в состоянии надлежащим образом обустроить свое существование и построить “нормальные” современные государства, нерадивые и нечистоплотные политики “забивают” общественное сознание воистину “второстепенными” проблемами, отвлекая массы от глубоких насущных проблем и фактической недееспособности власти.

“Республика Украина – Киевская Русь”

И, наконец, вероятно, следует задаться вопросом: можно ли положить конец ожесточенным политико-теоретическим спорам относительно исторических корней, самодостаточности славянских этносов и принадлежности Руси? Полагаю, что в обозримом будущем – вряд ли. Правда, как мне видится, в этом контексте, как и во всех прочих геополитических вопросах, связанных с “темой Украины”, гораздо большую агрессию и на формальном, и на неформальном уровне проявляет российская сторона. Украина же вынуждена защищаться и вступает в этот беспредметный спор вынужденно, пытаясь обосновывать свою самобытность и пресечь нескончаемый поток уничижительных домыслов российской пропаганды.

Есть ли какой-либо рецепт, способный снизить уровень амбициозности дискуссии и подкрепить “защитную” идеологическую позицию Украины? Представляется, что в современных условиях и в традиционном виде таких методов просто не существует. Разве что, возможны неординарные и резонансные действия, которые не снизят накал страстей, но добавят мощи украинской позиции и пониманию национальной идентичности.

Ну, например, приходилось где-то встречать следующее мнение, которое мне лично видится не только оригинальным, но и вполне жизнеспособным: почему бы название украинского государства несколько не трансформировать и представить в виде “Республика Украина – Киевская Русь”? Такой подход имеет под собой и исторические, и этнокультурные, и необходимые юридические предпосылки. К последним следует отнести факты: правомерного обладания соответствующей исторической территорией, городом Киевом – столицей Украины (его название – этимологический источник названия “Киевская Русь”) и имущественным комплексом базовых исторических памятников, связанных с Киевской Русью; неоспоримость преемственного исторического и, как следствие, – юридического происхождения Украины от Киевской Руси; отсутствие нарушения прав иных лиц на официальное использование наименования “Киевская Русь” (очевидно, что та же Российская Федерация и фактически, и юридически не может применить это наименование в аналогичных целях и не вправе запретить это сделать Украине).

Борис Житнигор, эксперт-аналитик по социальным вопросам для "Обозревателя"
Поделитесь.

Оставьте комментарий