Блеск и слабость российского протеста

Следует признать факт, что, увы, протестная активность в РФ проходит процесс ограниченной «белорусизации», о чем уже ранее упоминалось на основе анализа и оценки митингов 23 января. Движение «январистов» продолжает оставаться проявлением недовольства наиболее передовой части российского общества, и хотя обрастает молчаливыми симпатиками в различных стратах, все же пока не способно радикально трансформировать силовой баланс в России, пишет Telegram-канал «Сито Сократа».

Тревожный момент для Кремля состоит в политизации провинции, того самого «Замкадья» и пресловутого «глубинного народа». Регионы, где у коррумпированного центра куда меньше ресурсов, чем в столицах, восстают из состояния многолетней летаргии. Первым звоночком были события в Хабаровске, когда арест местного губернатора Фургала в июле 2020 года привел к выходу 100 тысяч человек на улицы, и формированию очага протеста, не затухающего до сих пор.

Так вот, 31 января, по данным штабов Навального на протесты пришли люди в 140 городах общим числом сопоставимым с акциями недельной давности. Косвенным подтверждением данного факта выступает число задержанных – свыше 4000 человек в 83 городах РФ, т.е. это больше, чем 23 января.

В Москве реализуется самая настоящая контртеррористическая операция «Крепость» — с закрытием 9 станций метро. Людей даже просто гуляющих по улицам, и отвечающих, что не идут на акции протеста тут же паковали. В Санкт-Петербурге прошло очень много жестких задержаний и избиений в кровь. По указанным причинам акции здесь не такие многочисленные. Характерный момент акций 31 января расширение инструментов сопротивления режиму, что выразилось попыткой самосожжения мужчины в Москве подле метро «Тверская». Российская пропаганда рисует указанный эпизод в качестве действий психически больного, с целью лишить данный акт политической составляющей.

На фоне этого многотысячная акция прошла в Иркутске, где в ходе разгона протестов силовиками задержали сотни людей, и даже избили пожилую женщину. Кадры иркутских протестов буквально взорвали соцсети.

Если говорить о параллелях между протестами в России и Беларуси, то следует выделить следующие моменты: 1. Акции недовольства остаются фактически безлидерскими; 2. Тактика проведения митингов по выходным; 3. Характер митингов остается мирным, и не несет особой угрозы властям, т.к. хороводы, пение песен, кричалки, и «прогулки», как показал опыт Беларуси, дают выход протестной энергии, но не ведут к переменам; 4. Огромное и серьезное внимание Кремля к локализации и искоренению протестов.

Реакция российских властей имеет репрессивно-пропагандистский характер. С одной стороны силовики стараются действовать крайне осторожно, хотя эксцессы и происходят, они мягче, чем были в Беларуси. Виновных в превышении силы силовиков тут же «карают» путем показов их извинений в СМИ. Одновременно запущена массированная информационная компания по отмыванию имиджа Путина от дворца в Геленджике, а также демонстрация гуманизма и ранимости карателей. В рамках информационной блокады протестов идут аресты журналистов, ведь только в первой половине дня 31 января задержали 55 работников СМИ. В тоже время, раздувается забота силовиков о людях: переводят инвалидов через улицу, угощают горячим чаем, раздают защитные маски. Просто братья-милосердия.

В сухом остатке:

Кейс Навального по разным причинам выглядит в глазах людей пока недостаточным поводом для формирования мощного антипутинского движения, способного демонтировать систему. Как бы это не звучало болезненно – Навальный за десятилетия протестной деятельности не смог радикально пошатнуть основы путинизма, и в какой-то степени стал одним из символов именно путинского правления, хотя и со знаком плюс. Навальный, хотя и показал все уродства путинизма, и дал ответ на извечный российский вопрос: «Кто виноват?», все же, пока не способен ответить на второй критический вопрос: «Что делать?».

Источник: Информационное сопротивление


Поделитесь.