Сергей Ильченко: ЛОКАЛЬНОЕ ПОТЕПЛЕНИЕ. КАКИМ БУДЕТ КОМПРОМИСС КИЕВА С БУДАПЕШТОМ

Что выиграет и что может проиграть Украина, закрыв конфликт вокруг венгерской общины в Закарпатье

Украина готова пойти на уступки венгерской стороне по законам об образовании и об административной реформе, относительно Береговского района. Но такие уступки могут создать прецедент, прямо затрагивающий вопросы украинского государственного суверенитета в районах, где компактно проживают большие общины национальных меньшинств – а такие общины есть не только в Закарпатье.

Назревшее решение

Тем не менее, закрыть проблему, ставшую очень болезненной для нас, крайне важно. В ответ Венгрия обещает разблокировать работу комиссии “Украина-НАТО”, перейдя, вместе с остальными ее членами, на позиции поддержки предоставления Украине статуса партнера с расширенными возможностями. С 2017 года Венгрия блокирует вступление Украины в НАТО, обвиняя ее в языковом давлении на 150-тысячное венгерское меньшинство, компактно проживающее в Закарпатье.

Таким образом, тактически налицо несомненный выигрыш. Стратегически все обстоит сложнее, но тоже, в целом, неплохо. Видны, по крайней мере, удачные варианты дальнейшего развития событий, хотя видны и риски. И еще: шаг назад, сделанный Киевом для разрешения конфликта, безусловно, верный. Но верным был и шаг, породивший это противостояние. Чтобы конфликты, связанные с противоречиями между правами меньшинств в Украине и консолидацией всего украинского общества, стали решаемы, они, для начала, должны были быть ясно обозначены и институализированы. После этого появляется возможность увидеть проблему целиком, оценить действия всех сторон и либо решить вопрос в рамках межгосударственного договора, содержащего взаимные обязательства – в том случае, если историческая родина данной общины договороспособна в принципе – как в случае с Венгрией, либо…  Очевидно, если разговаривать заведомо не с кем и не о чем, остается только зафиксировать этот факт документально – и работать над тем, чтобы такая община была и оставалась частью украинского общества и оппозицией недоговороспособной власти страны своего происхождения. К счастью, такая страна среди наших соседей только одна, и это не Венгрия.

Венгерская оттепель

Потепление в украино-венгерских отношениях, прохладных в последние годы, случилось в четверг, 25 июня. Министр иностранных дел и торговли Венгрии Петер Сийярто прибыл в Киев для участия в заседании Совместной украино-венгерской межправительственной экономической комиссии, которая не собиралась около 7 лет. Заседание планировалось на март, но было отложено из-за коронавируса. Ему предшествовала встреча в Будапеште глав МИД двух стран, состоявшаяся 29 мая, и первоначально также запланированная на март. Поскольку авиасообщение в условиях пандемии было ограничено, глава МИД Украины Дмитрий Кулеба добирался из Киева в Будапешт на автомобиле, преодолев более тысячи километров. Уже одно это говорило о том, что нормализация отношений между странами назрела во всех смыслах.

“Нет никаких объективных обстоятельств для того, чтобы между нами существовали конфликты. Мы рассчитываем, что будет восстановлена полноценная поддержка Венгрией Украины в НАТО”, – заявил Кулеба по итогам будапештской результатам встречи, добавив, что Венгрия, в свою очередь, может рассчитывать на поддержку ее инициатив в Центральной Европе с украинской стороны, поскольку Украина “также принадлежит к центрально-европейской семье”. Публикации в венгерских СМИ также говорили взаимном интересе к нормализации украино-венгерских отношений.

Закон преткновения

Вернемся, однако, к истории украино-венгерского похолодания. Закон “Об образовании”, определявший языком образовательного процесса во всех учебных заведениях исключительно украинский, вступил в силу 28 сентября 2017 года, и сразу обострил отношения Украины с соседями, причем, именно с Венгрией – в наибольшей степени.

Впрочем, не только с ней. Против нового закона выступили также Болгария, Греция и Румыния, выразив обеспокоенность в связи с повсеместным введением украинского языка начиная с пятого класса и далее. Затем проснулся и МИД России, привычно заявив об “ущемлении интересов миллионов русскоязычных жителей Украины”, а ему тут же поддакнул молдо-пророссийский президент Игорь Додон.

С украинской же точки зрения речь шла о введении единого стандарта образования по всей Украине и интеграции в украинское общество всех национальных меньшинств, включая венгерское. Ситуацию, когда около 60% выпускников венгерских школ из-за незнания украинского языка не могли сдать ВНО, нельзя было считать нормальной.

При этом, в первую очередь, закон был направлен все-таки на украинизацию именно русскоязычной части образовательного процесса. В соответствии с этой логикой, Министерство образования и науки исключило с 2018 года русский язык из перечня предметов, по которым проводится внешнее независимое оценивание.

Но в Венгрии закон расценили именно как наступление на права венгерского меньшинства, и отреагировали крайне резко. Не помог и двухлетний переходный период для детей, поступивших на обучение на языках нацменьшинств до 1 сентября 2018 года. После непродолжительной перепалки накал риторики дошел до того, что Сийярто назвал новый закон “стыдом и позором”, а глава администрации премьер-министра Венгрии Гергей Гуйяш – “полуфашистским”. Сийярто также заявил, что дал венгерским дипломатам прямое указание не только не поддерживать ни одной украинской инициативы либо важного для Украины решения в международных организациях, но и всячески препятствовать в реализации важных для нее решений на международной арене, ставя на всех форумах ООН, ОБСЕ и ЕС вопрос о внесении поправок в языковую статью закона об образовании. Кроме того, МИД Венгрии отправил жалобы в ОБСЕ, ООН и ЕС, а венгерский парламент единогласно принял резолюцию с осуждением украинского закона.

Позднее Верховная Рада смягчила закон, продлив до 2023 года возможность получать среднее образование на языке нацменьшинств с постепенным переходом на украинский язык. Но и это не решило вопрос.

Исторические раны

“Ранее венгры имели право использовать родную речь в школе, СМИ, в вузах, при обращении в госорганы и так далее. К сожалению, эти права были ущемлены, определенная их часть полностью утеряна”, – заявил Сиярто в интервью российским “Известиям” в ходе визита в Москву, предшествовавшего киевскому. Впрочем, он тут же отметил, что вести диалог с нынешними властями Украины, по сравнению с предыдущими ему “стало проще”. А отвечая на вопрос о том, поддерживает ли Венгрия мнение ЕС о равной ответственности Германии и СССР за развязывание 2МВ, плавно перешел на исторический экскурс, вспомнив “тысячелетнюю историю, полную оккупаций”, но и не упомянув ни 1848, ни 1956 года, когда в роли оккупанта выступали Российская Империя и СССР. Впрочем, хватило и фразы Когда речь заходит о нацистах или коммунистах, мы утверждаем, что были оккупированы ими обоими и нам приходилось бороться за нашу свободу аж до 1990 года. Всего 30 лет прошло с того дня, как мы вернули себе наш суверенитет”.

Только что мы отметили 100-летие Трианонского договора, подписанного по завершении Первой мировой войны, – продолжил Сиярто.- Трианон – это, пожалуй, самая печальная страница нашей истории: по этому соглашению мы потеряли 2/3 наших территорий”.

А поскольку границы государства и региона проживания нации для венгров не совпадают, то к соблюдению прав диаспор, в особенности права на родной язык, в Будапеште относятся чрезвычайно щепетильно. “Возможно, это сложно понять с точки зрения тех, кто принадлежит к большой языковой семье, такой как славянская, – заявил Сиярто, комментируя предстоящую встречу с Кулебой. – Но мы, венгры, по сути дела, одиночки. Вокруг нас нет ни одного родственного языка. Мы своего рода остров. Вот почему для венгров язык – очень чувствительная тема”.

Коснувшись же участия Венгрии в российских газопроводных проектах Сиярто подчеркнул прагматизм венгерской политики: “Мы заботимся исключительно о национальных интересах Венгрии. В данном случае нам важно гарантировать бесперебойное энергообеспечение и газоснабжение страны”.

Но от присутствия на московском параде 24 июня Сиярто аккуратно уклонился, сославшись на плотный рабочий график. Перспектива стать единственной страной ЕС, представленной ​​на этом параде, в национальные интересы Венгрии явно не вписывалась.

О чем договаривались в Киеве

Помимо закона об образовании проблемной темой сталаи реформа децентрализации. Будапешт хочет, чтобы район компактного проживания венгерского меньшинства был единой административной единицей. Аналогичные пожелания высказала и Болгария относительно Одесской области, настаивая на сохранении Болградского района. Это вызвало негативную реакцию в Киеве, но если Украина пойдет на уступки венграм, создав Береговский район, то логичным будет и создание Болградского. И, судя по комментариям Сиярто, Украина уже готова уступить Будапешту и эту позицию в затянувшемся споре.

В какой форме будет разрешен конфликт – пока не ясно. Договоренности носят общий характер, документы находятся в стадии подготовки и согласования. Вероятно, они будут подписаны в форме Меморандума, который и станет регулировать весь спектр двустороннего сотрудничества между Венгрией и Украиной. А его подписание возможно в ходе встречи Зеленского и Орбана, которая может состояться в июле.

С одной стороны, это, несомненно, хорошо – хотя пока и довольно зыбко. В любом случае, тупик в отношениях с Венгрией был Украине крайне невыгоден. Но возникает вопрос о том, в какой форме будут сделаны эти уступки. Будь Украина в полном смысле слова в Европе – особых проблем бы не было. Правда, есть прецедент Каталонии…но вряд ли в Берегово и Болграде дело дойдет до такого накала – и там, и там не те ресурсы и не та история конфликтов. Однако мы не совсем в Европе. Мы на границе Европы и Орды. И венгерский, а, следом, очевидно, и болгарский прецедент будут внимательно изучены в Москве, где тоже присматриваются к простоте диалогов с новой украинской властью. Изучены с самыми враждебными нам целями – для создания русских, точнее “русскоязычных” “регионов с особым статусом”, для урегулирования конфликта на Донбассе по российскому сценарию, и для реанимации проекта “Новороссии” на юге Украины.

Иными словами, уступки двум странам ЕС должны быть сделаны в такой форме, чтобы их невозможно было толковать как аргумент в пользу уступок России. К примеру, можно использовать тот факт, что “русский” и “русскоязычный” – далеко не синонимы. Такое разделение Орды и Европы на дипломатическом и юридическом уровне, с ясным обозначением невозможности однотипных подходов и решений потребует от украинских дипломатов немалого искусства. 

Источник: Деловая столица


Поделитесь.