Томас Фридман: Эй, может Арабскую весну 2.0? Последние полвека политику в отношении Ближнего Востока формировало пять ключевых колонн, и все пять из них сейчас рассыпаются

Рождается новый Ближний Восток — но не обязательно такой процветающий, каким люди представляли его в 90-х.

Первая колонна формируется больше мемами в Twitter, чем американскими дипломатами, больше безработицей, чем терроризмом, больше беспорядками на улицах, чем лидерами во дворцах, больше женщинами, чем мужчинами. Не знаю, где это все урегулируется, но пока остерегайтесь падения колонн.

С чего бы это? Сначала в формировании будущего этого региона всегда присутствовало глубокое вмешательство США. Но только посмотрите вокруг сегодня: у США даже нет послов в Египте, Турции, Ираке, ОАЭ, Иордании или Саудовской Аравии, а посол США в Израиле, бывший обанкротившийся юрист Трампа, крайне очарован правым еврейским поселенческим движением, так что он больше пропагандист, чем дипломат. Прощай, американский пирог.

Новый Ближний Восток не обречен на беспорядки

Во-вторых, там всегда присутствовал некий израильско-палестинский мирный процесс, который подталкивал к лучшему, двустороннему решению. И  снова таки прощай. На самом деле сегодня кажется, что США и Израиль вместе ищут самое лучшее одностороннее решение, предусматривающее постоянный контроль Израиля над безопасностью западного побережья и восточного Иерусалима, а заодно определенную форму глубокой автономии Палестины.

В-третьих, арабские правительства всегда могут гарантировать работу своему населению в своих бюрократиях или государственных службах — работу, на которую можно опаздывать, уходить пораньше, или работать на стороне. Тоже прощай. С падением цен на нефть и увеличением численности населения практически каждое арабское государство сегодня пытается придумать, как избавиться от правительственных работников и аутсорсинговых услуг.

Иорданский король Абдалла недавно сказал группе военных посетителей из США, что ему не дает спать по ночам только одна вещь — и это не ИГ или Аль-Каида. Это тот факт, что 300 000 иорданцев сидят без работы, и 87% из них в возрасте от 18 до 39, то есть в лучшем трудоспособном возрасте.

Картинки по запросу Иорданский король Абдалла

Король Иордании Абдалла II

Неделями длятся сидячие протесты безработных студентов за пределами дворца Абдаллы, и протестные марши безработных, голодных и отчаянных по всей Иордании. В то же время безработные в секторе Газа на прошлой неделе начали «голодный бунт» против небрежного экономического правления Хамаса, подобные уличные протесты вспыхнули в Алжире и Судане, направленные на падение их закоренелых автократов. Эй, может Арабскую весну 2.0?

Четвертая ветхая колонна: дни, когда информация поступала только сверху вниз, и арабские правительства могли контролировать голоса своих стран, давно прошли. С широким охватом Twitter, Facebook, WhatsApp, сегодня информация движется горизонтально, и люди — используя свои настоящие имена — твитят наиболее оскорбительные вещи о своих лидерах.

(Становится все более очевидно, что социальные сети и киберинструменты делают автократов типа Китая все более эффективными, даже куда более эффективными. Но кажется, что они и смягчают авторитарных правителей, вот как в Иордании, делают их более хрупкими, и из-за них западные демократии становятся все более неуправляемыми.)

Наконец, мужчины могут доминировать над женщинами из-за формальных и неформальных, культурных и юридических норм. Но недавние громкие случаи, когда молодые женщины бежали от мужского контроля в Саудовской Аравии и ОАЭ, многое говорят об арабских женщинах, которые больше не хотят отдаваться под мужскую опеку. Прежде всего потому, что во многих странах, вроде Иордании, женщины, заканчивающие высшую школу и университет, количественно превосходят мужчин.

Впрочем, без изменения законов о браке, наследстве, разводе и опеке над детьми — все из которых в пользу мужчин — все женщины, которые хорошо учатся в школе, никогда не смогут реализовать свой потенциал на полную на работе, где они все еще недостаточно представлены. Кто-то должен сдаться.

В то же время мужчинам сложно жениться, будучи без работы. Большое количество мужчин, которые никогда не имели ни власти, ни работы, ни руки девушки — это предпосылка для социального беспорядка — особенно когда все эти люди в Twitter.

Добро пожаловать на новый Ближний Восток!

Куда все движется? Лидеры региона осознают, что они «больше не могут полагаться на инструменты ХХ века, чтобы сохранять население в повиновении», — отмечает Марван Муашер, бывший министр иностранных дел Иордании, который сейчас курирует исследования по Ближнему Востоку в Фонде Карнеги за международный мир. Восстания Арабской весны в 2011 году «уничтожили табу страха во многих арабских странах, а коллапс цен на нефть со времен 2014-го уничтожил финансовые договоренности». Сейчас граждане заявляют: если вы не можете гарантировать мне работу в правительстве, я собираюсь говорить все, что мне захочется.

Значит ли это, что та же Иордания должна превратиться в демократию за одну ночь? Я спросил Муашера. «Нет, — сказал он, — но должен состояться процесс большого распределения власти между правительствами, народами и общественными институтами. Ты не можешь продолжать просить людей жертвовать, отказаться от государственных мест и субсидий, принять более высокие налоги, и все еще не давать им реального голоса в управлении собственным государством».

Так все ли новые новости плохие? На самом деле нет — по крайней мере в Иордании.

Король Абдалла не торопится  делится властью, но остается достаточно неплохим лидером, который пытается развить десятимиллионную страну, которая сейчас вмещает 1,3 миллиона беженцев из Сирии. Его наиболее важной инициативой может стать подталкивание нескольколетней давности к созданию техно/стартап-хаба в Иордании, что также является новым фактором в этом регионе. Впервые здесь можно увидеть сотни частных, независимых от правительства стартапов, которые подходят к социальным проблемам как к бизнес-возможностям.

Лума Фавас, СЕО главного иорданского технологического акселератора Oasis500, свела меня с группой молодых иорданских стартаперов.

Так я встретил Башара Арахефа, генерального директора на Ближнем Востоке и Африке компании IrisGuard, среди технологий которой — мобильный телефон с объективами, которые могут тут же идентифицировать вас по радужной оболочке с точностью до почти 100%. Присоединив эту технологию благодаря блокчейну к базе данных ООН по беженцам, ее — как и многое другое — используют, чтобы проверить, кто действительно является сирийским беженцем, кто должен получить помощь, а кто хочет продавать карточку на питание на черном рынке. Беженцы называют этот телефон машиной для «отпечатков глаза».

Я встретил Заида Фраха, который довольно успешно занимался созданием программного обеспечения для бизнеса, чтобы иметь возможность открыть собственный локальный акселератор, который называется Propeller Incorporated. «Я хочу остаться в Аммане, — сказал он мне, — потому что верю, что мы сможем построить компании на 100 миллионов долларов здесь. Это лишь вопрос времени».

Я встретил Дину Шавар, СЕО Adam Tech Ventures, которая предоставляет стартовый капитал для технологических стартапов, которые пытаются перестроить свои индустрии. Она также развивает дискуссионный форум для арабских женщин из числа техно-предпринимателей, и недавно привезла команду из Королевской академии драматического искусства Лондона, чтобы обучать женщин стартаперов представлять себя на заседаниях совета директоров или делать финансовые шаги.

Я встретил Айсара Батайнеха, который недавно помог создать The Jordan Trail, пешеходную дорогу длиной в 400 миль (650 километров). Это дало толчок туристическому гостиничному бизнесу вдоль этого пути. Я также встретил его жену, Мэри Наззаль-Батайнех, партнера-основателя 17 Asset Management, которая взяла 17 целей устойчивого развития ООН (вроде гендерного равенства, чистой воды, санитарии, дешевой и чистой энергии), и ищет способ задействовать частный или правительственный капитал, чтобы создать бизнес-возможности для достижения этих целей.

И я встретил Хусама Хаммама, основателя Tamatem Games, которые выпускают мобильные игры, культурно значимые для арабского рынка — игрового рынка, который развивается в мире быстрее всего. Он убедил Oasis500 дать ему второй шанс после того, как его первая компания обанкротилась, и местная бизнес-культура «не поддерживала ни одного, кто провалил свой стартап».

Поэтому нет, новый Ближний Восток не обречен на беспорядки. В Иордании, по крайней мере, это история гонки между большим количеством плохих трендов (как говорят многие молодые люди: я работал, чтобы получить правительственную должность, где мне уже не пришлось бы работать) и новым развитием мышления, которое набирает обороты. К 2020 году Иордания будет получать до 20% энергии от солнца. Министерство труда пытается реализовать различные радикальные идеи, чтобы трудоустроить все больше молодых людей в частном секторе.

Проблема в том, что уже поздно. Политическую реформу слишком долго откладывали и старые культурные нормы все еще глубоко укоренены вне Аммана. Как изложил это мне один иорданский министр: «Мы должны делать все возможное. Мы должны делать все это правильно. И мы должны делать это быстро».

Новое время
Поделитесь.