Александр Плющев: Россия – ПАСЕ: ни мира, ни войны Пока Владимир Путин не отказался от идеи прорвать изоляцию, в которой оказалась Москва, вряд ли стоит ждать, что Россия выйдет из Совета Европы. Но и в ПАСЕ она не вернется

Госдума не будет направлять делегацию в ПАСЕ и обратилась к правительству с просьбой не перечислять российский взнос в бюджет этой организации. Решение ожидаемое: Россия лишена права голоса в ПАСЕ уже 4 года и возвращать ей его никто не собирается. Равно как и Москва не намерена идти на выдвинутые ей условия. Впрочем, окончательно расстаться с Советом Европы в Кремле не готовы: усугублять изоляцию, в которую попала страна, сейчас совсем не выгодно.

Замороженный конфликт

Ситуация, в которой оказалась Россия в ПАСЕ, похожа на одну из ее причин: на конфликт на востоке Украины. Сейчас в самопровозглашенных республиках вроде и войны нет, но и нормальной жизни особо не предвидится. Положение и правда выглядит тупиковым: никакого прогресса в Донбассе, а словосочетание “Минские соглашения” уже воспринимается как нечто давнее, несбывшееся и не имеющее никаких шансов на реализацию. Без этого европейские коллеги отказываются восстанавливать делегацию в правах, а раз так – россияне не видят смысла ездить в Страсбург, да еще и платить в его казну.

Перед нынешней сессией ассамблеи шла привычная, довольно вялая артподготовка: то спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко, то глава сенатского международного комитета Константин Косачев делали устрашающие заявления, прекрасно понимая, что никакого страха ни у кого они не вызывают. Им вторит российский МИД, уже не первый год сурово предупреждающий о неизбежности выхода нашей страны из Совета Европы, если ситуация не изменится. Но дойдет ли до этого дело? Если да, то точно не в ближайшее время.

Выход России из Совета Европы больше всего навредит ее собственным гражданам. Они потеряют возможность обращаться в Европейский суд по правам человека, который для россиян, столкнувшихся с несправедливостью судебной системы, является последней инстанцией, в которой хоть чего-то можно добиться.

Ну а кроме того, ничто не будет мешать отменить мораторий на смертную казнь. Консенсуса по этому вопросу среди россиян нет, но, опять же, если иметь в виду издержки правоприменения в России, вряд ли отмена моратория добавит им прав. Российские власти трудно заподозрить в том, что именно забота о своих гражданах сдерживает Москву от разрыва с Советом Европы.

Ни друзей, ни союзников

У Москвы практически не осталось ни друзей, ни сколько-нибудь влиятельных союзников или серьезных партнеров. Дипломатического прорыва этой блокады на японском направлении не случилось, во всяком случае пока. Трамп шарахается от Путина, как черт от ладана, поскольку каждое сближение с ним вызывает новые проблемы – теперь даже переводчиков трясут, о чем говорили президенты России и США, нет ли тут какой измены. Лукашенко говорит об угрозе поглощения Белоруссии (понятно кем), а Пашинян, вопреки сложившейся традиции, после избрания первым делом едет не в Москву, а в Тбилиси. Густо замешанная на материальной помощи дружба с Венесуэлой и Кубой, визиты лидеров Зимбабве и Судана – слабое утешение.

Европа, точнее отдельные страны и отдельные политики – вот точка, с которой еще как-то можно работать. Особенно во времена “Брекзита” и не самых простых отношений ЕС и США. Да, здесь тоже друзей и сочувствующих в последнее время поубавилось – и с Грецией нет былой теплоты, и из Австрии вряд ли кто-то снова позовет на свадьбу. Но и в парламентах и в кабинетах министров разных уровней, не говоря уж о всяких экспертных сообществах и кружках интеллектуалов, хватает людей, которые будут выступать за диалог, восстановление отношений, возобновление торговли, а некоторые даже съездят в Крым или призовут признать его российским.

Без резких движений

На этом фоне вряд ли стоит ждать каких-либо резких движений Москвы в европейских организациях. Это может произойти, только если Владимир Путин потеряет интерес к выходу из изоляции, в которую он сам себя загнал. И если такое решение будет принято, то это будет крайне негативно не только само по себе, но и как свидетельство курса на “окукливание” режима. В конце концов, вреда от Совета Европы, особенно в таком “замороженном” виде отношений с ним, не так уж и много. Нагрузка на бюджет в виде выплат по решениям ЕСПЧ небольшая, да и то теперь Конституционный суд определил, что не так уж обязательно эти деньги платить. И сворачивать суровую риторику, который год грозясь выйти из Совета Европы, тоже не нужно.

Ну а ту часть населения, которой эта пластинка давно надоела, можно развлечь трудностями перевода, которые испытывают отдельные депутаты, получая приглашения из ПАСЕ. На прошлой неделе изрядно повеселил вице-спикер Думы Петр Толстой, посчитав, что за 4 года отсутствия россиян в ПАСЕ тема полового разнообразия, так сказать diversity, в Европе продвинулась настолько, что теперь от национальной делегации требуют быть представленной аж шестью полами.

А у нас и два-то с трудом наскребается: в делегации было 4 женщины на 18 мужчин. Согласно тому письму, которое так смешно перевел Толстой, этого более чем достаточно: хотя бы одна женщина есть – и половое разнообразие уже достигнуто. Впрочем, теперь оно, как и сама делегация, – только на бумаге, и, по-видимому, надолго.

DW
Поделитесь.