Дмитрий Флорин: Карабахское проклятие Кремля Конфликт в Ингушетии — это еще не начало развала российского неосовка, то по крайней мере его яркий предвестник — точн

Территориальный конфликт между Чечней и Ингушетией в очередной раз доказывает, что Россия стремительно несется навстречу развалу — чтобы повторить судьбу своего “великого и могучего” предшественника. Несмотря на симптомы, Лубянка все равно уверена, что в этот раз у них все получится, хотя треск внутренней границы по швам, да еще в таком неспокойном регионе, как Северный Кавказ, может означать лишь скорую кончину пациента.

Протесты в Ингушетии — это не “искусственно подогреваемая майданная провокация”, как ее пытаются заклеймить российские пропагандисты. Это очередной “звоночек” в дверь ленинского мавзолея — коль скоро Кремль взялся за реинкарнацию и клонирование СССР, вместе с геном имперства он получил и ген советских болезней. Искусственно созданное силой оружия советское государство начало разваливаться именно с территориального спора — в результате начала войны между Арменией и Азербайджаном в Нагорном Карабахе.

И когда “совок” показал свою несостоятельность в разрешении конфликта, он стал рассыпаться на глазах, как кинематографический вампир, в сердце которого воткнули осиновый кол.

Ведь если самая большая гордость Союза — “братство республик” — оказалась несостоятельной, нежизнеспособной оказалась и вся советская система.

ЗАЧЕМ?

Самый главный вопрос, который задают сейчас те, кто следит за обострением ситуации в Ингушетии: “Зачем?” Власти, помимо дискредитации протестующих, постоянно вбрасывают новые легенды. Одна из них — “это точно не из-за нефти”. Мол, на территориях, что вдруг отошли Чечне от Ингушетии, нефтяные разработки давно заброшены, а те, что остались — непригодны в виду повышенного содержания в нефти серы. И тем самым те же “вбрасыватели” дают пищу для размышления, а зачем вы вообще тогда эту нефтяную тему так старательно “отмазываете”?

Ведь если представить, что российские власти, как всегда и обычно, врут, тогда все становится на свои места.

Рассмотрим такой вариант. Близкий силовой союзник Путина Рамзан Кадыров получает в результате раздела территорий доступ к Датыхскому нефтяному месторождению, а верноподданный Кремлю бывший выпускник рязанского десантного училища, он же глава Ингушетии Юнусбек Евкуров, просто выполняет команду Лубянки.

Рамзан получает деньги, Евкуров получает очередной транш доверия Кремля (все ж немало уже сидит в кресле князя Ингушетии, на которое много желающих). Пошатнувшееся в результате международных санкций и изоляции страны финансовое положение Путина компенсирует Кадырову этой самой нефтью прожорливую лояльность главы Чечни. Тогда пазл сходится.

И то, что сейчас Кремль так старательно клеймит оскорбительным “майданчиком” волю ингушей, придумывая “руки Запада” и “продажных правозащитников”, всеми силами отводя подозрение именно от нефтяного озера под Датыхом, разработка которого была в свое время законсервирована, лишь утверждает в этой мысли.

Озеро находится на границе Чечни и Ингушетии, и вопрос о его принадлежности долгое время старались не поднимать. Лежал такой “неприкосновенный запас” на крайний случай. Возможно, у Путина наступил как раз такой. И подпитываемому Кремлем верному фанату-пехотинцу Путина из Чечни просто решил отдать деньги “натурой”. Как во времена развала “совка” на заводах по производству посуды рабочим раздавали зарплату сковородками и кастрюлями.

Все было рассчитано и должно было пройти втихую. Парламент Ингушетии протащил законопроект о новых границах, а когда тема все-таки вылезла — российские СМИ стали заваливать эфир сообщениями о том, что “Ингушетии неслыханно повезло”, “Евкуров остался в наваре” и т.п.

Однако главный раздражающий фактор ингушских беспорядков сейчас не нефть, а то, что у населения никто не удосужился спросить их мнения. Поэтому и вылезли сравнения с годами сталинских депортаций. Тогда вайнахов тоже никто ни о чем не спрашивал — согнали в товарные вагоны под дулами автоматов и отправили в “выигрышную ссылку” в казахские степи, в результате чего и без того “малые народы” стали еще меньше.

Что касается нефти — это тоже довольно неоднозначный вопрос. Именно о нефтяном месторождении в этом районе я знаю не понаслышке. Во время службы на войне в Чечне наши машины периодически на этой самой “плохой нефти” нормально себе ползали по горам.

“БИНЗИН”

2000-2001 год. Идет Вторая чеченская война. Республика разрушена, работы нет. Именно в районах, в результате раздела которых между Чечней и Ингушетией сейчас и возник конфликт, у населения была одна работа — “нефтянки”.

Проезжая впервые по селам на очередную спецоперцию, я видел, как на заборах и стенах домов написано: “БИНЗИН” (почему-то ошибку в этом слове делали почти всегда). Этих надписей было очень много. Иногда перед входом в дом стояли пластиковые “полторашки”, трехлитровые стеклянные банки с желтовато-зеленой жидкостью. Этот “местный бензин” был единственным источником дохода местного населения.

“Бензиноварением” здесь занимались все, от мала до велика. Как говорили сами чеченцы и ингуши: “Копаешь яму в 2 метра, нефть начинает идти из-под земли”. Выкопав яму, они сооружали нечто наподобие крупных самогонных аппаратов и выпаривали из нефти бензин. Под аппараты приспосабливали железные бочки, баки от полевых кухонь, большие кастрюли, баки от тракторов — все, что могло подойти. Даже делали некую октановую градацию: “первый выпар” называли 93 “бинзином”, далее шел “76”, а что оставалось, называли “типа дизель”.

Местные машины ездили исключительно на этом топливе. Другого просто не было. Да, жаловались, “жигулевские” движки приходилось часто перебирать, прочищать, менять клапаны, все же качество кустарного топлива давало о себе знать, но они ездили!

Когда наш водила, предоставленный нам тульской милицией вместе со своим ГАЗом, наворовал и продал полученного в Кизляре (Дагестан, одна из баз обеспечения федеральных сил РФ) официального бензина слишком много, он получил по голове от командира и пошел “рожать бензин” — в село.

Пришел довольный — за копейки купил несколько канистр местного топлива, что позволяло ему потом дотянуть до положенного срока получения нормального бензина с базы обеспечения в Кизляре. Его ГАЗ по кличке “Владыка” нормально откатал положенные километры. Мощность, может быть, была и не такой, как от нормального бензина, но он ездил. Больше потреблял, поддымливал, тяжело тянул в гору, но ездил.

Поэтому говорить о том, что, дескать, нефтяное месторождение, что сейчас было уведено из Ингушетии в Чечню, не представляют интереса — не совсем корректно. Именно поэтому в российских СМИ так рьяно воюют с определением “нефтяной заговор”.

Тяжело заставить людей поверить в то, что вот ни с того, ни с сего, вдруг Чечня и Ингушетия решили “разрешить старый вопрос”. Не та, как бы, сейчас ситуация в стране и в мире, чтобы поднимать такого плана вопросы. Очень уж они могут оказаться болезненными. “Территориальный вирус” вызвал болезнь и смерть СССР, который был куда более мощным, чем путинская Россия.

ИНГУШСКИЙ ЗВОНОК

Ингушетия — крохотная республика с населением около полумиллиона человек. Это меньше, чем в одном административном округе Москвы. После развала Союза и начала отделения Чечни от России, в 1990-х, на обломках Чечено-ингушской АССР была провозглашена Чечено-ингушская республика ЧИР. Затем Чечня создала Ичкерию, а Ингушетию Кремль смог подмять под себя, включив ее в состав России. Выглядело это странно, так как уже устоялось мнение что “вайнахские народы” — это чеченцы и ингуши вместе.

Когда началась “кадыровская Чечня”, в 2000-х, Ингушетию стали еще сильнее привязывать к России, сделав ее уже не буферной зоной по приему беженцев с войны в Чечне, а неким коридором, по которому Кремль внедрялся в Чечню.

С назначением верного кремлевца Евкурова на должность главы Ингушетии в 2008 году, республика стала просто мелкой, но очень верной пешкой в руках руководства России. 10 лет верного правления Евкурова Ингушетией привели к тому, что Кремль стал полностью уверен в абсолютной подконтрольности территории.

И сейчас, когда была придумана эта легенда про “наконец-то надо поставить точку в территориальном вопросе”, никто из путинского окружения и не думал, что это может вызвать какие-то волнения. До сих пор же терпели.

Даже старый территориальный и довольно кровавый спор в Пригородном районе между Ингушетией и Северной Осетией ведь смогли как-то заморозить. Однако в этом случае с Чечней не вышло. Ингуши вышли на площадь в своей столице и показали, что с ними тоже надо считаться.

Да, вопрос сейчас будет быстро решен: “разберутся как следует и накажут кого попало” — это уже привычная практика. Так “решали вопросы” и с бунтами дальнобойщиков, и с “болотниками”, и с “защитниками праворульных машин” на Дальнем Востоке. Однако “звоночек” уже прозвенел. Кремль выдает себе желаемое за действительное. Подобный конфликт в свое время развалил СССР, когда партийные старцы тоже были свято уверены в том, что контролируют страну. И не зря бывший глава Румынии Ніколае Чаушеску перед расстрелом произнес слова: “Будь проклят Нагорный Карабах”. Ведь именно территориальная война между маленькой Арменией и не сильно большим Азербайджаном сдетонировала и вызвала цепную реакцию почти по всем “братским республикам” того самого — “нерушимого”. Что потом прошло войной по всему миру, разрушив Берлинскую стену и “Варшавский договор”. И если конфликт в Ингушетии — это еще не начало развала российского неосовка, то по крайней мере его яркий предвестник — точно.

facenews
Поделитесь.