Любовь Цыбульская: Как изменилось отношение стран НАТО к роспропаганде Самый оптимистический прогноз: пропаганду будут маркировать. То есть прежде чем зайти на определенный сайт или включить цифровой канал, пользователь будет получать предупреждение, что этот ресурс может содержать контент, направленный на дезинформацию

На прошлой неделе в Риге закончилась “Стратком конференция” – ежегодная двухдневная встреча специалистов по вопросам коммуникации из государств-членов НАТО и партнеров.

На этот раз она была отчетливо другой, чем в предыдущие годы.

Если раньше на каждой панели все говорили только о пропаганде, дезинформации, России, то в этом году основными темами преимущественно были технологии, наука, искусственный интеллект, нейрофизилогия.

Дезинформация отходит с повестки дня.

Было несколько панелей, посвященных этому явлению, но оно уже не доминирует. За последние годы уже было сказано очень много, и все разговоры неизбежно приводят европейцев к вопросу: регулировать российскую пропаганду законодательно или нет? И ответа у них, к сожалению, пока нет.

Запрещать, как это сделала Украина, большинство из них не будет, поскольку такого высокого уровня проникновения российского контента, как у нас, в европейских государствах нет.

Яркий пример: в Балтийских странах большую долю аудитории имеет “Первый Балтийский канал”, марионетка российского “Первого”. Этот канал принадлежит двум гражданам России и зарегистрирован в Латвии. Но “пока они не призывают к насилию и государственному перевороту, мы не планируем этот канал регулировать”, признал представитель Эстонии…

Самый оптимистический прогноз: пропаганду будут маркировать. То есть прежде чем зайти на определенный сайт или включить цифровой канал, пользователь будет получать предупреждение, что этот ресурс может содержать контент, направленный на дезинформацию. Однако эта мера, даже если ее введут, совсем не обязательно снизит уровень интереса к этим медиа.

“Остановит ли меня это предупреждение, если я вижу интересный заголовок и хочу посмотреть, что же там такое? Наверное, нет”, – признался один из участников конференции.

Термины “war”, “warfare” воспринимаются неохотно, преимущественно в разговорах с военными. Чиновникам, дипломатам, ученым некомфортно оперировать этими словами.

Нас война заставляет мобилизоваться, а рядовой европеец не ощущает этой потребности.

Интересно было послушать логику представителя Нидерландов: “Это либо война, либо мир. У нас нет четких инструкций, что это война. Поэтому это мир. А если это мир, тогда не удивительно, что многие не видят ничего плохого в том, чтобы вести с россиянами дела, например бизнес”.

Впереди всех в понимании этого противостояния традиционно оказался руководитель страткома НАТО Марк Лейти.

Он говорил об информационном доминировании России в мире: их элементарно больше, и они быстрее, поскольку никак не привязаны к журналистским стандартам. Кроме того, российские медиа уже давно работают в парадигме войны, это их отправная точка. А Запад надо раскачивать и годами убеждать, что война уже идет.

Отсюда и парадокс: для того чтобы начать действовать, западным странам нужно, чтобы через их границы прошли танки или высадился российский десант. В то время как для самого Кремля высадка десанта и танки – это одна из последних фаз войны, означающая, что предыдущие – информационные – были проведены успешно.

Это – замкнутый круг, который идет на пользу только Кремлю.

У этого феномена есть и документальное объяснение: на Западе информационные операции призваны сопровождать боевые действия. В России же, согласно всем военным стратегическим документам, они не зависят от боевых действий и должны проводиться непрерывно в отношении других государств.

Говорили и о феномене фейков.

Исследователи последних американских выборов утверждают, что опровержение фейка не меняет мнение потребителя о том или ином событии/человеке/новости, поскольку в битве правды с уже существующими убеждениями в основном побеждают последние. Тем более, если эти убеждения имеют социальную поддержку – друзей, родственников и лидеров мнений. А это серьезно ставит под сомнение эффективность существующей модели борьбы с фейками.

Условно говоря, если среднестатистический француз убежден, что Украина – страна коррупции, то сколько бы ни было опровержений новости о плате Порошенко за встречу с Трампом, француз предпочтет остаться при своем мнении.

Отдельные страны уже разрабатывают курсы по медиаграмотности для школьников и студентов. Например, Франция, которая также подверглась серьезному влиянию России на выборах, вот-вот запустит такую ​​программу. Хотя здесь тоже не без вопросов. Медиаграмотность – это инвестиция в будущее. Молодые люди, которые научатся критически мыслить, смогут голосовать через 10-15 лет. А как быть с уже существующими избирателями и их любовью к популистам, которых так щедро финансирует Кремль по всей Европе?

Очевидно одно – все аргументы против пропаганды давно прозвучали.

Если кто-то за последние пять лет не смог сделать логические выводы, то шансов, что он вдруг прозреет, уже немного.

Однако, несмотря на это, наша сила – в последовательности. Важно продолжать повторять наши тезисы на всех возможных площадках. Иначе и не заметим, как потеряем с таким трудом занятые позиции.

Демонстрируя хотя бы минимальный уровень толерантности к российским действиям в информационном пространстве Запада, мы провоцируем откат назад. Это уже можно видеть на примере Германии, где наших усилий как государства было недостаточно, чтобы предотвратить ее сближение с Россией в последнее время.

Второй урок, который мы должны вынести: в долгосрочной перспективе только мощная культурная и бизнес-дипломатия смогут уберечь нас от российской пропаганды. Пока нас никто не знает, до тех пор о нас легко навязать любой ложный стереотип. И никто не захочет разбираться, много ли у нас “фашистов” или только несколько маргиналов с факелами, если мы сами не предложим и не продемонстрируем западным партнерам правдивый, но легкий в восприятии и привлекательный образ Украины и украинцев.

Европейская правда
Поделитесь.