Мартин Хагстрьом: Почему Швеция не смогла остановить “Северный поток-2” Правительство Швеции критически относится к проекту "Северный поток-2", в том числе в части потенциально негативных последствий для Украины. Но почему же шведское правительство дало согласие на определение трассы для газопровода?

Решение шведского правительства дать согласие на определение трассы для прокладки “Северного потока-2” в шведской исключительной экономической зоне в Балтийском море вызвало негативную реакцию в Украине.

Я несомненно могу понять такую реакцию, поскольку строительство данного газопровода может иметь негативные последствия для Украины как транзитного государства для российского газа в страны Евросоюза и негативно повлиять на достижение целей энергетической политики ЕС.

Правительство Швеции критически относится к данному проекту, в том числе в части потенциально негативных последствий для Украины. Эта позиция была озвучена министром предпринимательства и инноваций Швеции, когда он комментировал это решение на прошлой неделе.

Итак, если шведское правительство критически относится к “Северному потоку-2”, почему оно дало согласие на определение трассы?

Почему не приняло во внимание последствия для политики безопасности или уязвимую позицию Украины?

Дело в том, что шведский процесс принятия решения по газопроводу и не предполагал ответа на эти вопросы. Газопровод будет проложен за пределами территориальных вод Швеции, в так называемой исключительной экономической зоне, то есть в международных водах.

Это означает, что мы ограничены нормами международного права, в том числе Конвенцией ООН по морскому праву. Она дает право всем государствам прокладывать подводные кабели и трубопроводы в континентальном шельфе за пределами территории прибрежного государства.

Согласно Конвенции, определение трассы для прокладки таких трубопроводов осуществляется с согласия прибрежного государства. Такое государство имеет право принимать разумные меры для разведки континентального шельфа, разработки его природных ресурсов и предотвращения загрязнения от трубопроводов.

В иных случаях прибрежное государство “не может препятствовать прокладке или поддержанию в исправности таких трубопроводов”. Юридические нормы, регулирующие деятельность в международных водах, существенно отличаются от юридических норм в территориальных водах, что в случае “Северного потока-2” применительно только к России, Германии и Дании.

В соответствии с Конвенцией ООН по морскому праву, с момента получения заявки в сентябре 2016 года Швеция сосредоточилась на изучении возможного влияния прокладки трассы газопровода на окружающую среду.

Для Швеции соблюдение норм международного права является не только юридическим обязательством, но и основополагающим интересом безопасности. И мы ожидаем такого же подхода от всех других государств.

Сильная позиция в поддержку международного права является не только основой шведской политики, но и политики ЕС по отношению к российской агрессии против Украины. Параллельно с данным процессом, Швеция вместе с Данией сыграла ключевую роль в вынесении на обсуждение данного вопроса в рамках ЕС.

Также важно знать, что Швеция не имеет экономических интересов в этом газопроводе.

Швеция не подключена к “Северному потоку-1”, и у нас нет планов в этом направлении. Газ покрывает всего 2% от наших энергетических нужд (весь газ поступает через газопровод из Дании). Учитывая наше решение в будущем прекратить использование ископаемого топлива, мы не планируем увеличить потребление природного газа в Швеции. И газопровод за пределами наших территориальных вод не дает нам каких бы то ни было экономических преимуществ.

Таким образом, Швеция понимает и во многом разделяет критику в отношении “Северного потока-2”.

Мы будем продолжать активно участвовать в переговорах по этому вопросу и поддерживать Украину, в том числе ее важную роль как транзитного государства для стран Евросоюза, как на двустороннем уровне, так и в рамках ЕС.

Европейская правда
Поделитесь.