Кипрский прецедент. Чем угрожает Украине “разделительная” инициатива Турции

 

Если Анкара будет настаивать на возобновлении переговоров по Кипру “с чистого листа”, ссылаясь на неэффективность решений Совбеза ООН (не говоря уже об успехе в этом деле), Москва может воспользоваться этим прецедентом в отношении переговоров по Донбассу

Усиление позиций Турции способно изменить расклад сил во многих конфликтах, зашедших в тупик, открыв благоприятные возможности для вовлеченных в них сторон.Но слом устоявшихся правил всегда несет и риски. К тому же любая поддержка со стороны Турции возможна только на возмездной основе, и ее цена будет высока.

Шельф и санкции

Министр иностранных дел Турции МевлютЧавушоглу заявил в минувшую пятницу, что переговоры по урегулированию конфликта на Кипре, продолжавшиеся 53 года, зашли в тупик по вине кипрско-греческой стороны, “не желающей делиться ничем с киприотами-турками”. Как следствие, единственный способ разрешения конфликта – создание двух государств “на основе суверенного равенства”.

Это заявление главы турецкого МИДа стала еще одним камнем в фундамент, на котором Турция строит защиту газоносного шельфа Турецкой республики Северного Кипра (ТРСК) от сторонних посягательств и помощь ТРСК в его разработке. Точнее, разработки его Турцией, поскольку у самой ТРСК, признаваемой лишь Анкарой, нет для этого ни средств, ни технических возможностей.

Кроме того, Чавушоглу заявил, что даже если Анкаре и Афинам удастся в какой-то момент достичь минимальной общей позиции, способной стать отправной точкой для возобновления переговоров, то эти переговоры могут начаться только с чистого листа, поскольку существующие рамки, включая резолюции Совбеза ООН, уже доказали свою неэффективность. Запомним этот пассаж — мы к нему еще вернемся.

Уже в понедельник Анкара перевела позицию Чавушоглу в практическую плоскость, выставив с участка шельфа, который Турция считает принадлежащим ТРСК, французское исследовательское судно и сопровождавший его греческий фрегат. Реакции Афин и Парижа пока нет, но уже очевидно, что она ограничится дипломатическими протестами, а ЕС в целом выразит, максимум, озабоченность. Евросоюз не может сегодня рисковать ни потерей союзника, ни товарооборотом с Турцией, ни миграционными соглашениями, сокращающими поток беженцев, причем, в первую очередь, на греческие острова. Это вынуждает Брюссель и остальные европейские столицы идти на уступки Анкаре, закрывая глаза на расшатывание и без того трещащего по всем швам международного права, и нарушения Турцией прав человека, включая преследование оппозиционных журналистов и активистов, в том числе и за рубежом.

Отражаясь в России

Хотя разговоры о том, что Турция Эрдогана похожа на Россию Путина стали уже общим местом, это не совсем так. Принципиальное отличие между ними состоит в том, что Эрдоган способен проводить реальную модернизацию страны, в то время как Путин — лишь зицпредседатель разросшегося кооператива “Озеро”, чьи полномочия ограничены единственной задачей – прикрытием вывода средств, полученных от продажи российских ресурсов, и легализации их на Западе.

Важно:  Jooble: Как украинцы создали сайт по поиску работы, которым пользуются более чем 70 странах

Иными словами, политика Эрдогана не предполагает раздела Турции на “внешнюю”, паразитически взаимодействующую с Западом, разлагая его изнутри, и “внутреннюю”, изолированную от остального мира по образцу КНДР, в то время как Путин более двух десятилетий реализует именно и только этот план. Эта разница и делает Эрдогана приемлемым партнером для ЕС и для США. Да, своенравным, не всегда предсказуемым, не готовым смиряться с ролью младшего, но, в отличие от Путина, не токсичным.

Эрдогану не ставит задачу системно ослаблять Запад — напротив, он делает ставку на усиление в диалоге с Западом турецких позиций до уровня равноправного партнерства.

В сочетании с готовностью переступить, по необходимости, рамки международного права и демократических процедур, это делает Турцию чрезвычайно желанным партнером в случаях, когда требуется противостоять напору Кремля. Свою эффективность в этой роли Анкара наглядно продемонстрировала в ходе карабахских событий. Но, вместе с тем, Турция действует очень осторожно, дистанцируясь от союзов как с Московой, так и против нее.

“У нас чудесные отношения и с Россией, и с Украиной. Мы желаем обеим странам мирного урегулирования проблем. Позиция Турции ясна: мы рады деэскалации. Поэтому были бы рады дипломатическим шагам”, — заявил, в частности, Мевлют Чавушоглу в недавнем интервью турецкому телеканалу NTV, поясняя позицию Анкары в украино-российском конфликте.

Вместе с тем, очевидно, что логика событий рано или поздно приведет к острому конфликту между Москвой и Анкарой. Турция воевала с Россией четыреста лет, причем, последние двести, по сути, боролась за выживание под московским напором. Новый виток роста аппетитов Кремля в сочетании с выходом Анкары в лигу даже не региональных уже, а межрегиональных тяжеловесов, неминуемо приведут их, через череду локальных стычек к масштабному конфликту. При этом если конфликты Турции внутри НАТО с ЕС и даже с Грецией вокруг кипрского вопроса, носят, в общем-то, вялотекущий характер, и в принципе поддаются компромиссному урегулированию, то российско-турецкое противостояние экзистенциально, и никаких компромиссов не предполагает. Тот факт, что последние четыре века победы на этом поле одерживала Россия, побуждает Эрдогана готовить реванш неспешно и тщательно.   

Фундамент будущей победы

Секрет пошаговых турецких успехов, закладывающих основу будущего реванша, прост: каждая победа Турции в любом конфликте, большом или малом, должна быть выгодна (либо, по меньшей мере, приемлема) для максимального числа сторон, имеющих интересы в регионе. Именно такую политику Анкара, с железной последовательностью, и проводит в последние годы.

Помимо того, что Турция стала в некотором роде версией Китая, обеспечивая соседей множеством товаров и услуг, Эрдоган мало-помалу замкнул на себя южную ветку экспорта газа на ЕС. И хотя скандальный меморандум о взаимопонимании относительно демаркации морских зон между Турцией и Ливией был впоследствии отозван, сам факт его появления создал важный прецедент, когда равнодействующая интересов России и Турции в одной отдельно взятой стране перевесила в итоге все решения ООН. Прецедент этот объективно выгоднее Анкаре, чем Москве. Ведь если Турция укрепляется в статусе ключевого игрока в Восточном Средиземноморье, сотрудничать с которым выгодно, пусть и ценой некоторых уступок, то Россия последовательно врастает в роль токсичного изгоя, иметь дело с которым неприятно и опасно — примерно так же, как купаться в тесной ванне с голодным крокодилом.

Важно:  «Незыгарь» кончился. В Швейцарии арестован создатель системы мониторинга СМИ для Кремля

Иными словами, при следующем обострении в Ливии — а оно неизбежно, у Турции есть шанс получить международный карт-бланш на действия по собственному усмотрению, пусть и с некоторыми оговорками. Конечно, такое делегирование полномочий будет означать расшатывание международного права, создавая опасный прецедент, но, вместе с тем, оно будет и самым действенным способом урезонить расходившуюся кремлевскую шпану, обходящую международно-правовые механизмы с легкостью карманника Кости Сапрыкина. 

В рамках НАТО Турция уверенно заняла место третьего по реальной значимости партнера. Это гарантирует ей благожелательное посредничество №№1 и 2, США и Британии, как внутри НАТО, так и при конфликтах со странами ЕС, если требования Анкары не перейдут пределов разумного. Конфликт вокруг закупки С-400 уходит в прошлое, сыграв, в конечном, итоге в пользу Анкары сразу на нескольких направлениях. В частности, Турция показала, что не готова жертвовать своими интересами ради интересов союзников даже под угрозой шантажа, и снизила до поры напряжение в отношениях с Россией. В итоге, американцы получат, или уже получили возможность изучить российской системы, поставки истребителей F-35 Турции будут разморожены, а Кремлю вслед за “отзывом” туристов придется обрезать россиянам доступ к турецким овощам — ничего большего не позволят сделать “Турецкие потоки”.

Еще одной перспективной инициативой Турции стало решение о строительстве параллельного Босфору канала “Стамбул”. Как известно, движение через Дарданеллы и Босфор регулируется конвенцией Монтре 1936 года, согласно которой для военных кораблей нечерноморских государств действуют ограничения по тоннажу (максимум 45 тыс. тонн) и классу. Понятно, что на вновь построенный канал ограничения Монтре распространятся не будут. Остаются, правда, Дарданеллы, но и там вполне возможно построить обходной канал, превратив Галлиполийский полуостров в остров. Речь об этом пока не идет – но, вероятно, это лишь вопрос времени.

При реализации этого проекта Анкара получает сразу три бонуса. Разгрузка Дарданелл и Босфора облегчит судоходство, оживит морскую торговлю и принесет дополнительный доход. Пропуск судов, а также военных кораблей по вновь отстроенным каналам, или отказ в нем, могут быть осуществлены по усмотрению одной только турецкой стороны, безо всякой оглядки на международные договоренности. Прекратив же движение через Дарданеллы и Босфор по причине какого-либо форсмажора (вспомним недавние события в Суэцком канале) Турция получит возможность какое-то время регулировать проход в Черное море и выход из него исключительно собственным решением. Недаром же в Москве, в связи с планами строительства “Стамбула”, беспокойно заворочались.

Важно:  Как во время холодной войны. Глава немецкой спецслужбы рассказал о методах российских агентов

Опасный прецедент

Ни один из перечисленных проектов Анкары, равно как и те, о которых не было упомянуто, не является сегодня готовым решением. И прочная газовая гегемония на южном крыле ЕС, и организация альтернативного пути в Черное море, и усиление позиций Турции в Закавказье, и сотрудничество с Украиной, и наращивание влияния в НАТО, и полномасштабная работа Тюркского совета, официально основанного в 2009 году, который предполагает объединить все тюркоязычные страны региона, вслед за уже вступившими в него Казахстаном, Киргизией, Узбекистаном, Азербайджаном и самой Турцией, и постепенное перетягивание на себя роли исламской страны №1, наиболее технически продвинутой и вовлеченной в международную кооперацию, и многие другие планы Эрдогана находятся сегодня в стадии реализации. Но Анкара последовательна и упорна. Эрдоган, при всех его диктаторских методах, может войти в историю Турции как “второй Ататюрк”, а мир — получить в Черноморском регионе новую силу, способную урезать российские амбиции.

Для Украины такая перспектива, в целом, благоприятна, уже по той причине, что Анкара способна выстраивать с соседями нормальные отношения, не претендуя на “братство” и на “одиннарод”, и не раздавая турецкие паспорта уголовным элементам, как это любит делать Москва. Иной вопрос, что усиление Турции до уровня, достаточного для реванша за четыре века поражений — процесс долгий и выгоды от этого мы ощутим не скоро. Кроме того, украинские интересы Анкару нисколько не волнуют — у нее есть свои.

В этом плане нам стоит внимательнее присмотреться к заявлению Чавушоглу о резолюциях Совбеза ООН, доказавших свою неэффективность. Ведь если Анкара будет настаивать на возобновлении переговоров по Кипру “с чистого листа”, ссылаясь на неэффективность решений Совбеза ООН (не говоря уже об успехе в этом деле), Москва может воспользоваться этим прецедентом в отношении переговоров по Донбассу — по крайней мере, если ситуация там не изменится радикально. Впрочем, даже сама по себе эта концепция “обнуления” играет на дальнейшее расшатывание международного права — что, так или иначе сближает позиции Турции и России. А это представляет очевидную угрозу интересам Украины. Так что, несмотря на наращивание партнерства — в том числе оборонного — между Киевом и Анкарой, всецело полагаться на добрую волю турецкой стороны нам не стоит.

Источник: Деловая столица


Поделитесь.

Оставьте комментарий