Радио Свобода: После Кима – Путин? Вероятность примирения России и США Отношения США и России при администрации Трампа напоминают качели. Само избрание нынешнего президента США в России встретили чуть ли не с ликованием

 

Президент США Дональд Трамп может встретиться с российским президентом Владимиром Путиным летом нынешнего года в одной из стран Европы. Об этом пишет The Washington Post со ссылкой на высокопоставленный источник в администрации Трампа. В июле Трамп будет в Европе на совещании руководителей стран НАТО. Среди возможных мест встречи чаще всего называют Вену.

Парой дней ранее появилась еще более «пикантная» информация на тему «Дональд Трамп и Россия». По данным портала Buzzfeed, ссылающегося на анонимные источники, президент США якобы заявил своим партнерам по «Большой семерке» во время недавнего саммита этой организации в Канаде: «Крым принадлежит России, ведь там все говорят по-русски». Очень вероятно, что это лишь слух, но характерный: на фоне сообщений о дипломатической подготовке встречи Трампа с Владимиром Путиным возможное российско-американское «потепление» вновь становится актуальной политической темой.

Отношения США и России при администрации Трампа напоминают качели. Само избрание нынешнего президента США в России встретили чуть ли не с ликованием: в ходе предвыборной кампании Трамп не раз положительно отзывался о Путине и обещал немедленную «оттепель» в отношениях с Москвой. Этого не произошло – наоборот, в последние полтора года американские санкции против России несколько раз ужесточались или продлевались. Каждый раз для этого требовалась подпись президента Трампа, и он ставил ее – с охотой или с сожалением, судить трудно. При новой администрации американские войска дважды наносили ракетные удары по военным объектам союзника России – сирийского режима Башара Асада, обвиненного в химических атаках против мирного населения.

В ноябре 2017 года, накануне краткой встречи с Путиным в кулуарах международного саммита во Вьетнаме, Трамп – по обыкновению кратко, экспансивно и в формате твита – сформулировал свой подход к отношениям с Россией:

Когда уже наконец все эти ненавистники и дураки поймут, что добрые отношения с Россией – хорошая, а не плохая вещь. Заниматься политиканством – плохо для нашей страны. Я хочу решить [проблемы] Северной Кореи, Сирии, Украины, терроризма, и Россия может быть здесь очень полезна!

Однако этой весной, в разгар скандала с отравлением Сергея и Юлии Скрипаль в Великобритании, которая обвинила в преступлении российские власти, американский лидер занял весьма жесткую позицию, осудив Москву в совместном заявлении с лидерами Британии, Германии и Франции. Далее последовали американские санкции против российских олигархов. Затем во внешнеполитической деятельности Вашингтона все оттеснила на задний план подготовка встречи Дональда Трампа с северокорейским вождем Ким Чен Ыном. Еще до того, как она состоялась, из дипломатических кругов начали поступать сигналы о том, что не за горами следующий «исторический» саммит – с Путиным. (До сих пор самой длительной была первая встреча двух президентов – в июле прошлого года в кулуарах саммита G20 в Гамбурге.)

Историк-американист, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге Иван Курилла в интервью Радио Свобода говорит, что даже если саммит Трамп – Путин действительно состоится, полномасштабное примирение России и США вряд ли близко. Причины тому следует искать скорее в Москве, чем в Вашингтоне:

– Много говорят о том, что готовится встреча Дональда Трампа и Владимира Путина. Называют разные даты, разные места, наиболее часто – первую половину июля и Вену. На ваш взгляд, насколько такая встреча реальна и кому из двух президентов она в данный момент нужнее?

– Я думаю, что встреча реальна, хотя не уверен, получится ли организовать ее так быстро. В ней заинтересованы и Трамп, и Путин, но по-разному. Трамп может указывать потом на этот саммит своим избирателям как на некий внешнеполитический триумф: какие-никакие договоренности по поводу Северной Кореи, а теперь еще и Россия. Для Трампа это важно, потому что он явно хочет переформатировать внешнюю политику Соединенных Штатов, исходя из своих внутриполитических взглядов. Ему важны символические события, связанные с теми странами, по поводу которых многие американцы испытывают страх или опасения. Среди них – Северная Корея и Россия. Трамп, вернувшись со встречи с Ким Чен Ыном, заявил: американцы могут спать спокойно. Вот это примерно то, что ему важно, послание, которое он хочет донести.

Важно:  Рубли вместо долларов. Насколько страшен России дефолт

Для Путина возможная встреча тоже может оказаться важной, потому что, несмотря на всю антиамериканскую риторику, я думаю, Кремль хотел бы тем не менее вести с США дела. То есть риторика риторикой – это для внутреннего потребления, но санкции-то болезненные, американская экономическая удавка ощущается (вспомним, что произошло с «Русалом» Олега Дерипаски), политическое давление тоже неприятно. Поэтому любое ослабление такого давления со стороны США, любой символический жест будет означать в интерпретации Кремля, что Россия якобы вышла из положения изгоя, в котором она оказалась после аннексии Крыма. Это в любом случае выигрыш с точки зрения российских властей.

Радио Свобода: После Кима – Путин? Вероятность примирения России и США

Перед началом чемпионата мира в России на одной из улиц Рима появилось граффити, изображающее Дональда Трампа, Владимира Путина и нового премьера Италии Джузеппе Конте в виде футболистов

– За этот выигрыш ведь тоже придется чем-то заплатить. Что Москва может предложить в данной ситуации? Или все ограничится, как в случае со свиданием Трампа и Ким Чен Ына, некой декларацией «за все хорошее против всего плохого», которую каждая сторона может толковать, как ей будет угодно, а миру преподнести как большой успех?

– Вы правильно вспомнили встречу с Кимом. Это конечно, в определенном смысле обнадеживающий для Кремля знак. С другой стороны, мне представляется, что Кремль готов на какие-то компромиссы, несмотря на то, что говорят его пропагандисты. Я могу предположить, что в ряду тех проблем, вокруг которых может пойти торг, конечно, будет Сирия. Может быть, какие-то шаги на востоке Украины или что-то еще. Это спекуляции, потому что, конечно, у меня нет подробной информации. Но я уверен, что ко встрече с Трампом российская внешняя политика заготовила кое-какие предметы для торга. Потому что на Трампа в Москве совершенно очевидно смотрят как на бизнесмена, человека, который готов к торговле. Иное дело, согласится ли он с «коммерческими» предложениями Москвы.

​– Можно ли сравнить нынешний уровень взаимного недоверия между российской и американской политической элитой с поздней фазой холодной войны, временем перед приходом Горбачева?

– Политические элиты тоже частично являются жертвой собственной пропаганды или собственных политических дискурсов. Впечатление такое, что и в Америке, и в России есть взаимное ощущение непредсказуемости. К тому же Трамп, по-моему, тщательно свою непредсказуемость лелеет и пестует. И этой непредсказуемости больше, чем было на последнем этапе холодной войны. Потому что по меньшей мере со времен Карибского кризиса и до 80-х годов главное, над чем работали обе стороны, – это чтобы не дай Бог не быть неправильно понятым. Сегодня об этом особо никто не беспокоится. С другой стороны, и там, и здесь часть элит отделяет враждебную риторику от реальной прагматики российско-американских отношений. Значительная часть споров вокруг России в США, как и значительная часть антиамериканизма в России – это продукт для внутриполитического потребления.

– Я хочу в этой связи вспомнить недавнюю статью бывшего посла США в Советском Союзе и России Джека Мэтлока в издании Nation, в которой он обвиняет значительную часть американских элит и средств массовой информации ни больше ни меньше в «русофобском безумии». Вы согласны с такой резкой оценкой?

– Я бы сказал, что дело не в русофобии, а в том, что за тему российской угрозы ухватились в США в разгар внутреннего кризиса, она стала важным аргументом в борьбе вокруг президента Трампа, его избрания, потом его деятельности. Российскую угрозу оппоненты Трампа надули как шарик, раздули до каких-то апокалиптических размеров. По внутриполитическим причинам очень многое ломается из того, что можно было бы не ломать в отношениях России и США, очень много создается дополнительных преград. В этом смысле я с Мэтлоком согласен. Я не скажу, что это русофобия, но это использование фактора России во внутриполитических целях.

Радио Свобода: После Кима – Путин? Вероятность примирения России и США

​– Противники президента Трампа делают упор на предполагаемом российском вмешательстве в избирательные процессы в США, на возможность сговора между людьми из окружения Трампа и Кремлем, на все эти скандалы, из-за которых начато специальное расследование Роберта Мюллера. Вы считаете, что у этих политических деятелей, аналитиков, журналистов все аргументы – на уровне воздушного шарика?

Важно:  Украинская авиация уничтожила российский укрепрайон на Донбассе

– Я думаю, что интенсивность, с которой это все обсуждается, не соответствует поводу, который для этого используется. Я думаю, что вмешательство могло быть. Но даже если предположить, что практически все обвинения, которые выдвинуты по этому поводу, правдивы, все равно это не объясняет нескончаемый высокий эмоциональный накал обсуждения этих событий в Соединенных Штатах. Он связан не с тем, что сделала или не сделала Россия, а с тем, что часть американского общества не готова принять Трампа в качестве президента. В другой ситуации, пусть российское вмешательство даже было бы полностью доказано, оно стало бы поводом для того, чтобы реформировать систему кибербезопасности, принять какие-то контрразведывательные меры. Но полуторалетнего интенсивного изображения России как вездесущей угрозы не было бы.

– Это если бы победила Хиллари Клинтон?

– Да, например. Не было бы такого скандала на эту тему. Я не хочу защищать российскую внешнюю политику, Кремль за последние годы сделал немало, мягко говоря, сомнительных вещей с точки зрения международного права – один Крым чего стоит. И что же? Первоначально, в 2014 году, США приняли очень сдержанную систему санкций. И основная волна резких публикаций на российскую тему в американской прессе пришлась уже на период после избрания Трампа. Да, Россия дала повод для этого взрыва, но повод и причина – разные вещи. Причиной было не российское вмешательство как таковое. Внутренняя политика все-таки для американцев гораздо более важна, чем внешняя. Это механизм, который используется часто, когда в той или иной стране возникает кризис: очень удобно решать внутриполитические проблемы с помощью какой-то страшилки, которая, мол, из-за рубежа влияет на нашу политику. Это то, что происходит сейчас и в США, и тем более в России.

​– Представим себе, что американское руководство решит последовать советам Джека Мэтлока и начнет восстанавливать более приемлемый уровень отношений с Россией. Будет ли Вашингтону с кем всерьез разговаривать? Вы сами упомянули, что за последние годы Кремль сделал ряд вещей, не стыкующихся с международным правом. Напомню, что у президента Рейгана в 80-е годы реальный диалог начал выстраиваться только с Горбачевым, новым человеком у власти. А с «кремлевскими старцами» в начале 80-х диалога как-то не получалось. Вы не видите в этом проблемы – в том, что нынешний Кремль просто недоговороспособен?

– Вижу, и это на самом деле главная проблема. Несмотря на то что мы с вами только что обсуждали, на весь этот накал околороссийских споров в США, ключи к возможному сближению находятся не в Белом доме, а в Кремле. Американское общество пребывает в кризисе идентичности. А кризис, как мы знаем по прошлым таким периодам, – это время, когда отношение к другой стране, в данном случае к России, может качнуться в любую сторону. Вы привели пример перестройки. Если вдруг завтра в России начнется что-то вроде перестройки, то нынешняя Америка легко может за короткое время перейти от неприязни к большим надеждам по отношению к России. Но в России, увы, все стабильно. Это, наверное, хорошо с чьей-то точки зрения, но перемен в отношениях с США эта стабильность не сулит. Что может сделать Кремль, какие широкие жесты или шаги, которые смогли бы повлиять на американское мнение? Я не уверен, что у Москвы есть такие ресурсы. Мы видим, что Кремль вовсе не расположен к резким изменениям курса, к либерализации. Сохраняя все по-старому внутри страны, Путин вряд ли захочет как-то по-другому играть на международной арене. Добиться снятия санкций – да, это было бы для Кремля хорошо. Но готовности ради этого чем-то пожертвовать или серьезно изменить свои политические установки не видно.

– Почему же тогда Дональд Трамп так упорно предлагает другим западным политикам привлечь Владимира Путина к диалогу? Он об этом говорил на недавнем саммите «Большой семерки». Чем Путин так мил и близок Трампу – если даже отбросить подозрения, которые выдвигают оппоненты Трампа, я имею в виду теорию «сговора с Россией»?

Важно:  Коллаборантопад. Партизаны в Херсоне «утилизировали» ещё одного предателя

– Как критики Трампа используют Россию во внутриполитических войнах, так и Трамп готов ее использовать, только по-другому. Россия снова актуализировалась в Соединенных Штатах в качестве «конституирующего другого» – страны, отношение к которой является важной частью американской идентичности, представления о самих себе. Трамп фактически ведет бои за другую американскую идентичность. Он, может быть, ошибается или льстит себе, когда себя с Рейганом сравнивает. Но определенные параллели, как раз связанные с Россией, тут есть. Совсем недавно на конференции в Горбачев-фонде один из американских участников рассказывал, как в 1983 году Рейган собрал советников и говорил о том, что ему нужно сближение с Советским Союзом. До всякого Горбачева еще. Он эту цель поставил почти в то же самое время, когда называл Советский Союз «империей зла». Рейган искал пути сближения не потому, что ему нравился Советский Союз, а потому, что перед Рейганом стояла задача в чем-то похожая на ту, которую сейчас решает Трамп. А именно: изменить, улучшить американское самоощущение, самоуважение.

Радио Свобода: После Кима – Путин? Вероятность примирения России и США

Текст соглашения, подписанного 12 июня в Сингапуре Дональдом Трампом и Ким Чен Ыном

Рейган пришел после кризиса 70-х годов. Было очевидно, что надо восстанавливать веру американцев в себя, в свое место в мире – и для этого важно изменить отношения с главным соперником, потенциальным противником и «конституирующим другим», то есть с Советским Союзом. Трамп, кстати, шел на выборы с рейгановским лозунгом «Вернем Америке величие» (Let’s make America great again) – это из тех времен. Видимо, его идея в том, что улучшение отношений с Россией поможет изменить внутриамериканскую расстановку сил. Если вдруг окажется, что Трампу удалось чего-то добиться в российско-американских отношениях, чего, скажем, не удалось Обаме, то Трамп, конечно, это запишет себе в актив. Мало того, это будет не внешнеполитический актив, а внутриполитический, его победа в этих культурных битвах, которые он ведет на разных фронтах внутри США. В этом контексте Россия сама по себе, как и Северная Корея, совершенно вторична для Трампа. Его цель – какой-то символический успех в отношениях с Москвой, который он сможет использовать в своей стране.

– И Трамп, и Путин явно предпочитают двусторонние сделки многосторонним переговорам, а личные договоренности лидеров – сложным концептуальным международным соглашениям. Можно сказать, что мы благодаря этому присутствуем при изменении всего стиля мировой политики и дипломатии в сторону архаизации? Раньше когда-то договаривались между собой о мире и войне скорее государи при поддержке дипломатов, чем государства как сложные политические системы. Сейчас мы движемся в эту сторону?

– Я бы скорее сказал, что опять возрастает роль государств по сравнению с межгосударственными объединениями и международными организациями. Тот международный порядок, который вырос после Второй мировой войны, в котором есть ООН, есть военные организации вроде НАТО, есть режим ядерного нераспространения, запретов на испытания какого-то оружия – все это вдруг стало проседать, потому что государства захотели вернуть себе субъектность. Это, конечно, больше всего видно в позиции Соединенных Штатов, в изменении политики России, это очень явно проявилось в Брекзите. Правые политики, которые усиливают свое влияние во многих странах, как раз за это. А вот международные организации, в том числе Европейский союз, в последние годы теряют часть того влияния, которое оно приобрели к своему пику – лет 10 назад.

Все это возвращает нас в каком-то смысле в ситуацию более чем столетней давности, до Первой мировой войны, когда еще и Лиги наций не было, а каждое государство предпочитало двусторонние соглашения каким-либо международным режимам. Это тревожно, потому что из той ситуации выросли обе мировые войны. Хотя, наверное, те, кто готов защищать такой «суверенный» подход, скажут: извините, но еще раньше мир жил в такой обстановке относительно спокойно сто лет – от наполеоновских войн до Первой мировой, почему бы не вернуться к этой системе отношений? Что же касается стиля личного общения политиков, склонности к персонализму, то мне кажется, это просто стиль авторитарных лидеров, они всегда к этому склонялись, – считает историк-американист Иван Курилла.

Радио Свобода
Поделитесь.

Оставьте комментарий

WP2Social Auto Publish Powered By : XYZScripts.com