Le Monde: Игнорирование природной аномалии Выборы в РФ – не лучшее время для борьбы за улучшение экологии

Температура воздуха в России растет в 2,5 раза быстрее средней скорости глобального потепления. Однако российское руководство, похоже, предпочитает игнорировать проблему, поскольку она сулит рост доходов.

Самая большая страна планеты, в полной мере затронутая нарушением природных процессов, все еще не ратифицировала Парижское соглашение.

Для российских ученых, руководителей, НПО, предпринимателей, занимающихся вопросами климата, 12 декабря состоялось важное событие. Это день открытия трехдневной международной выставки-форума “ЭКОТЕХ” в Москве, посвященной защите окружающей среды и долгосрочному развитию. А значит, мало шансов встретить их всех на климатическом саммите, проходящем в тот же день в Париже.

“ЭКОТЕХ” становится завершением очень насыщенного года в этой сфере. В самой обширной стране планеты 2017 год был объявлен “годом экологии”.

“В России начались подвижки, – признает Татьяна Шауро, член Сети климатических действий стран Восточной Европы, Кавказа и Центральной Азии (CAN EECCA).- Климатические изменения становятся серьезным вопросом для экономической сферы и для СМИ, хотя пропаганда, подвергающая критике теории потепления климата, не ослабевает”.

Это не единственный парадокс российского мира. Российская Федерация – одна из последних больших стран, отказывающихся ратифицировать Парижское соглашение, которое нацелено на удержание роста глобальной средней температуры намного ниже 2 C, хотя в России особо сильно отмечены нарушения природных процессов, полагает Роже. “Начиная с середины 1970-х годов средняя температура воздуха в России растет в 2,5 раза быстрее средней скорости глобального потепления”, – подтверждает Лариса Корепанова, представитель Министерства природных ресурсов и экологии России.

Однако по мнению Корепановой, которая занимает пост директора Департамента государственной политики и регулирования в сфере водных ресурсов и гидрометеорологии, глобальное потепление также имеет “положительный эффект для Российской Федерации”, поскольку предоставляет “значительные потенциальные возможности для регионального и отраслевого экономического развития”. При более теплых температурах снижаются расходы на электроэнергию, улучшаются условия жизни северных регионов, Арктика становится более доступна для морского транспорта, продолжает Лариса Корепанова.

Подобная двойственность постоянно присутствует и в официальной позиции, вплоть до государственных верхов. Владимир Путин попеременно сначала выразил благосклонность к глобальному потеплению (“мы будем носить меньше шуб”), затем осознал, что оно представляет собой планетарную проблему первой величины, а в конце марта в ходе своей поездки на Крайний Север заявил, что потепление может быть связано с “глобальными циклами на Земле. Вопрос в том, чтобы к нему приспособиться”.

В 2016 году советник президента по вопросам климата Александр Бедрицкий предупредил, что ратификация Парижского соглашения может занять годы. Президентские выборы марта 2018 года усложняют любое принятие позиции по этому вопросу.

“Угольное лобби вхоже на любое заседание российской делегации”, – признается один наблюдатель за климатическими переговорами. Это справедливо и для других российских производителей, таких как “Газпром” (газ), “РУСАЛ” (алюминий), “Росатом” (ядерная энергия). Но там существуют подвижки. “Газпром” – одна из первых компаний, установивших мониторинг за своими выбросами, – отмечает Татьяна Шауро. – Она работает вместе со многими иностранными партнерами, но главное, она понимает, что газ может найти свое место в энергетическом повороте. С углем это не так.

 

Le Monde
Поделитесь.