Адмирал пропал в никуда, генерал возник ниоткуда Ни одна живая душа не может ответить на вопрос: где сейчас командующий Черноморским флотом адмирал Осипов? Ни одна живая душа не слышала прежде о генерале Куренкове, которого Путин решил сделать министром МЧС. От него фотографий-то – одна штука, да и то мутная. Максимум еще одна. Откуда берутся эти люди, о которых не слышали даже специалисты, и куда исчезают. Какова роль личности военного в истории этой войны.

 

Елена Рыковцева: В среду 25 мая Совет Федерации рассмотрит кандидатуру на должность Министра по чрезвычайным ситуациям, которую представил Владимир Путин. Вот предложил он кандидатуру, про которую никто не знал, что это за человек, стали гуглить. Политологи говорят, в первые десять минут даже имени его не было в агентствах. Первые сообщения, которые пошли, звучали так: «В Совет Федерации поступило представление президента об утверждении главой МЧС начальника управления Министерства по Курганской области Андрея Куренкова». То есть подумали: ну, раз МЧС, значит, нужно искать Куренкова где-то в рядах МЧС. Оказалось, не Андрей, оказалось, Александр, о котором просто не было никаких сведений, а теперь выяснилось, что этот человек когда-то был телохранителем Владимира Путина. Что у него за страсть к этим телохранителям, почему они обязательно становятся министрами или губернаторами? Об этом мы сегодня будем говорить.

Давайте сначала посмотрим сюжет об этом человеке, от которого одна мутная фотография, еще одна в «Коммерсанте», и никаких видеокадров.

Елена Рыковцева: Я не заметила на этих кадрах никакого Куренкова. Показывают людей, под которыми он служил, но не показывают его самого. Его, видимо, в Совете Федерации впервые увидят. С нами Агиль Рустамзаде и Семен Новопрудский. Вы, наверное, тоже никогда не слышали об этом человеке, а ведь это министр по чрезвычайным ситуациям, большая должность. Как вы считаете, почему вытащили такого совсем никакого и ниоткуда?

Семен Новопрудский: Мне кажется, совсем такой и оттуда. В данном случае ситуация в России такова, что надо иметь на таких постах президенту лично преданных людей, которые полностью обязаны ему карьерой. Покойный Зиничев, который был предшественником Куренкова, тоже был таким человеком, который всей своей карьерой обязан лично президенту, которого президент лично знает, у которого есть какие-то с точки зрения президента личные с ним отношения, личные обязательства перед ним. То есть в данном случае президент назначает своего министра. А если учесть, что с одной стороны это не политическое министерство, а с другой стороны все, в чем мы живем – это такая нескончаемая чрезвычайная ситуация, то, конечно, назначение – это такая плата за лояльность. То есть это главное достоинство этого человека, которого я знаю не больше, чем еще кто-либо в России, это его личная лояльность президенту.

Елена Рыковцева: Почему именно на этой должности, Зиничев, который был действительно тоже из этих рядов, почему на должность министра по чрезвычайным ситуациям нужен очень-очень свой?

Семен Новопрудский: Это все-таки так или иначе силовое ведомство. Сейчас при нынешних политических раскладах в России президент должен быть прежде всего уверен в силовиках. Потому что Россия страна, где именно силовики сейчас фактически определяют судьбу страны, то, как она развивается, внутреннюю политику, внешнюю политику. Россия сейчас страна, которой правят в большей степени силовики. Значение людей на экономических постах существенно меньше, но и там их занимают люди так или иначе проверенные президентом, давно с ним работающие. А уж на силовых постах он хочет видеть людей, которых он знал лично. Понятно, что если люди из экономического блока могли себя как-то проявить вне президента, в своей личной деятельности, то люди, которых он хочет видеть на постах в силовом блоке – это люди, которые прежде всего должны быть лично преданы.

Елена Рыковцева: Агиль, как вы объясните, почему в МЧС сначала Зиничев телохранитель, теперь Куренков телохранитель? Может быть это ведомство богатое?

Агиль Рустамзаде: Нет, я не думаю, что тут вопрос каких-то финансовых схем. МЧС – это тоже своего рода силовая структура. Политическое руководство Российской Федерации много времени уделяет именно вопросу преданности людей, которых они знают лично, в лояльности которых они уверены.

Важно:  "ВСУ переходят на стандарты НАТО прямо сейчас, на марше". Глава украинской делегации в Парламентской ассамблее НАТО о трансформации армии

Елена Рыковцева: Семен, правильно ли я понимаю, что Зиничев, понятно, что похоронен, но похоронен вдвойне в том смысле, что мы так и не узнали, чем закончилось расследование по поводу его гибели, мы не услышали ни одного свидетеля это происшествия, когда он во время экскурсии упал в пропасть. Следствие закончено – забудьте, мы никогда не узнаем, что же там произошло?

Семен Новопрудский: Мы никогда при этой власти не узнаем, что произошло. При этой власти вряд ли эта тема будет педалироваться. Она даже с самого начала довольно быстро сошла на нет. Еще одно дополнительное соображение, почему это назначение важно: оно, конечно, в значительной степени усиливает позиции не только людей, которые лично близки президенту, но и Росгвардии, как ведомству. До сих пор люди из Росгвардии МЧС не возглавляли. Росгвардия фактически по своему статусу личная армия президента. Это показывает, что тот же Сергей Шойгу, который точно перестал быть самым любимым министром российского президента, он теперь никаким образом МЧС не контролирует, его контролирует Росгвардия и опосредованно Виктор Золотов, глава Росгвардии, который считается одним из самых близких лично сейчас людей к российскому президенту.

Елена Рыковцева: Мы переходим к другой фигуре, которая исчезла с поля зрения. Пропал, исчез человек очень большого веса и авторитета, большой биографии – Игорь Осипов, командующий Черноморским флотом. Опять же никто не может сказать, где сейчас Осипов, ни один эксперт. Давайте посмотрим биографию этого человека и попытаемся понять его роль в истории этого противостояния.

Елена Рыковцева: Исчезает человек такого уровня. Вы считаете, должны власти любой страны доложить о том, куда подевался командующий таким флотом, который сейчас играет одну из важнейших ролей в их действиях, или необязательно?

Агиль Рустамзаде: Хотя юридически война в Российской Федерации не объявлена, но в информационном поле применяются методы и способы военного ведения повестки, информационного освещения. Это практикуется во всех армиях, та же самая ситуация в Украине, там тоже некоторых людей нет на местах, но об этом пока не говорится. В обычных условиях это было бы сразу освещено, об этом сразу было бы упомянуто. Информационное освещение боевых действий имеет свои особенности.

Елена Рыковцева: Предположим, больше он не появится, его заменят. Какую роль сегодня играет в этой войне фигура командующего Черноморским флотом?

Агиль Рустамзаде: Если учесть, что единственный флот, который выполняет боевую задачу в специальной военной операции, Черноморский флот, то однозначно Черноморский флот несет всю нагрузку, скажем, изоляция военно-боевых действий, контроль морской акватории, нанесение ударов крылатыми ракетами. В этом ключе должность командира Черноморского флота немаловажна. Также имеют большое значение его волевые и качества его как командира, потому что всей этой группировкой надо грамотно управлять. Скорее всего именно неудачу с крейсером «Москва» возложили на этого адмирала.

Елена Рыковцева: Вы считаете, что это правильно в такую сложную минуту, с такими сложными задачами, которые они возложили на Черноморский флот, убрать человека, который знает его как облупленный, видимо, хороший специалист, раз у него такой путь?

Агиль Рустамзаде: Военная иерархия имеет преемственность. У командиров такого уровня есть как минимум три-четыре заместителя, которые в любой момент могут заменить этого адмирала. Скажем так, это незначительно повлияет на уровень боевой подготовки Черноморского флота. Смерть или отсутствие какого-либо командира не должно приводить к потере боеспособности такого большого соединения.

Важно:  "ФСБ убило моего отца". Ученого Дмитрия Колкера обвинили в госизмене и оправили в СИЗО с четвертой стадией рака

Елена Рыковцева: Каким вы видите продолжение операции по части участия Черноморского флота? У нас за 3 недели до войны все начиналось с прогноза Павла Фельгенгауэра о том, что именно высадка десанта будет первым действием во всей этой трагедии. Как вы видите дальнейшее?

Агиль Рустамзаде: Условий для высадки десанта нет. Десант нужно высаживать для того, чтобы захватить Одессу, но у Одессы нет подразделений российской армии. Десант – это дополнение к сухопутным подразделениям, десант просто так куда-то не высаживается. Таких условий нет, что автоматически ставит на нет использование морского десанта. Вместе с этим Черноморский флот своими запусками крылатых ракет выполняет свои задачи по уничтожению военной и гражданской инфраструктуры Украины. Кроме этого пытаются путем морских перевозок, скажем, на острове Змеиный организовать инфраструктуру, которая поможет контролировать морскую акваторию Одесской области, а также установить зонтик противовоздушной обороны над частью Одесской и Херсонской областей.

Елена Рыковцева: То есть своего слова еще не сказал Черноморский флот? Вы считаете, его использование будет продолжаться?

Агиль Рустамзаде: Его использование будет продолжаться в основном обозначенными мною приоритетами – это нанесение ракетных ударов, с попытками взять Змеиный под контроль с целью увеличения своих возможностей противовоздушной обороны и контроля морской акватории. На ближайшее время высадка морского десанта не будет актуальной задачей для Черноморского флота.

Елена Рыковцева: Я предлагаю посмотреть сразу два опроса москвичей. В первом мы спрашивали их: помните ли вы, знаете ли вы, кто командует Черноморским флотом?

Елена Рыковцева: Нет, нет, мы не знаем. Тем не менее, мы рискнули спросить, куда пропал командующий Черноморского флота, имени которого никто не знает.

Елена Рыковцева: Какие выводы мы должны сделать из этого опроса, то, что люди понятия не имеют, кто командует Черноморским флотом?

Семен Новопрудский: Мне кажется, этот опрос прекрасный показатель того, что есть на самом деле поддержка спецоперации в России. Огромное количество людей либо живет вне этого контекста, либо делает вид, что ничего не замечает. В России и в мирное время, если бы спросили, кто командует Черноморским флотом, например, в Москве, вам бы 99 человек из ста тоже не ответили бы на этот вопрос. Если бы вы случайно сказали, что этот человек куда-то исчез, они бы точно так же не знали, исчез он или не исчез, это не было известно и тогда. Роль личности в этой операции, конечно, велика, безусловно, но в данном случае не командующий Черноморским флотом, понятно, что не он принимает базовые решения. Все-таки действительно при всех естественных ограничениях на информацию в военное время, допустим, Украина знает, кто такой генерал Залужный, но никто в России не знает, кто реально командует операцией с российской стороны. Если вы спросите, например, у россиян, кто такой генерал Дворников, вам ответят примерно то же самое, что ответили про командующего Черноморским флотом, хотя именно этого человека иностранные источники называли командующим операцией с российской стороны, при этом российская сторона этого никогда не подтверждала. В России с 24 февраля ни разу не было сведений о том, на ком персонифицировано командование, кто конкретно отвечает за эту операцию. Мы, конечно, слышали имена министра обороны Шойгу, который про это что-то говорит, министра иностранных дел Лаврова. Сегодня про это стал говорить Николай Платонович Патрушев, глава Совбеза, который нам рассказал, что мы не торопимся со сроками. А Шойгу сказал, что мы так медленно наступаем, потому что щадим мирное население. На самом деле это показывает, что российская власть пытается решить две задачи: с одной стороны добиться максимального единства, с другой стороны минимально рассказывать о том, вокруг чего люди должны сплотиться, за что эта спецоперация идет. Мы имеем дело действительно со специальной операцией именно в информационном смысле. Всегда, когда такая операция идет, она идет максимально тайно.

Важно:  Дневник войны. Голод как оружие

Елена Рыковцева: А почему? Она же героическая – это же спасение народа братского от нацизма. Вы правильно заметили, что она абсолютно не персонифицирована, кроме Шойгу там даже начальника Генштаба Герасимова, я думаю, мало кто знает в лицо из российской аудитории, которая всячески поддерживает операцию.

Семен Новопрудский: Она должна поддерживать одного человека, то есть того, кто отдал этот приказ, кто это все начал. Власть в России персонифицирована. Но в России есть не только один политик, но, похоже, один единственный военачальник, чуть-чуть второй — это Шойгу. Власть персонифицирована, специальная военная операция максимально деперсонифицирована. Поскольку цели ее мерцающие, они разными людьми в России постоянно озвучиваются разные, люди говорят про разные цели, то, естественно, старается Россия сделать так, чтобы люди на этом не сильно концентрировались. Парадоксальным образом именно ментальной мобилизации в России нет. Как раз есть попытки совместить политическую мобилизацию с ментальной демобилизацией, с тем, чтобы люди не пытались свою, в частности, экономическую жизнь, бытовую жизнь как-то сопрягать с этой операцией. В этом смысле очень показательна история, которая произошла пару дней назад, когда на одном из экономических совещаний губернатор Калининградской области Алиханов связал падение строительства в Калининградской области с военной спецоперацией, а президент публично сказал, что нельзя это связывать, что у вас падение было еще в 2020-21 году. То есть операция где-то в другой стране идет отдельно, а жизнь простых россиян должна идти пока, это может измениться, отдельно от происходящего на территории Украины.

Елена Рыковцева: Получила свое печальное продолжение история с крейсером «Москва», продолжают находиться родители погибших. Посмотрим сюжет об этом.

Елена Рыковцева: Во-первых, начнем с того, что это последние упоминания об Осипове, он общался с родителями и потом исчез после этого общения. Эти люди подпишут бумаги, что да, это была катастрофа, смирятся, сделают все, как их просят или они будут продолжать чего-либо добиваться? Или это все похоронят, как похоронили дело Зиничева, сделают так, что даже если они будут добиваться, об этом никто не узнает?

Семен Новопрудский: Кто-то, конечно, подпишет, кто-то, возможно, будет пытаться добиваться какого-то другого решения. Конечно, все люди, чьи дети не вернутся, смирятся с тем, что они погибли, в этом нет сомнений. В российской истории таких случаев и военных потерь, и потерь в результате катастроф было немало. На самом деле в этом смысле история российского государства изобилует равнодушием, черствым отношением государства к таким потерям. Как показывает практика, даже во Второй мировой войне, когда были резонансные потери военных судов с разных сторон, многое в этих потерях потом расследовалось десятилетиями. Понятно, что были какие-то потери – это публично государство российское не отрицает, оно просто ничего про это не говорит. С тех пор, когда это случилось, через несколько дней просто эта история исчезла из российского информационного пространства.

Елена Рыковцева, "Радио Свобода"
Поделитесь.

Оставьте комментарий

WP2Social Auto Publish Powered By : XYZScripts.com

Warning: file_get_contents(index.php): failed to open stream: No such file or directory in /x/www/planeta.press/wp-includes/plugin.php on line 443