«Ментальная война» как составляющая гибридной. К чему готовится Россия и к чему следует готовиться Украине? Россия склонна приписывать чужим свои изъяны, так что неудивительно.

 

В марте 2021 советник министра обороны России Андрей Ильницкий подчеркнул, что США ведут против его страны «ментальную войну». В апреле этого года в журнале «Военная мысль» вышла статья «Стратегия ментальной безопасности России», а в Совете Федерации состоялся круглый стол на тему ментальных войн. Поскольку в России давно стало нехорошей традицией приписывать противникам собственные намерения и преступления, Украине следует внимательнее присмотреться к планам соседа в этой сфере.

Российская концепция ментальной войны

В 21 веке получили распространение формулировки «когнитивная война», «консциентальная война», «семантическая война», «дискурсивная война» и «ментальная война». Все эти термины не являются абсолютно взаимозаменяемыми синонимами, но с разных сторон описывают одно и то же явление – поражение нематериальных составляющих милитарной мощи: человеческой воли, духа, сознания и т.д. «Ментальная война» является самым последним выражением, которое вобрало в себя предыдущие определения и стало, таким образом, наиболее обобщающим.

Наиболее полным изложением российского видения ментальных войн будем считать «Стратегию ментальной безопасности России» Ильницкого («Военная мысль», 2022, № 4, с. 24-35). Как уже отмечалось, Россия склонна приписывать чужим свои изъяны, так что неудивительно, что уже в начале статьи США и их союзники были обвинены в ведении гибридных войн, дискредитации международного права и насаждении собственных идеалов своим «вассалам – остальному миру» (с. 25). Вишенка на тортике проекции – цитата из владыки Савватия: «Западной цивилизации свойственно искать «образ будущего», потому что в прошлое смотреть порой стыдно» (с. 30).

Не считая того, «Стратегия» является сборником устоявшихся русских легенд о Западе. США, по Ильницкому, слабеют, их элиты деградируют, а Вооруженные силы России «не уступают, а по многим показателям и превосходят» американскую армию. Упоминаются почти обязательные в этом дискурсе «зеленые бумажки», зависимые от гаджетов потребители, «разгул» феминизма, «черного расизма» и «диктат ЛГБТ» (с. 26). Отсюда следует, что единственным способом преодолеть этот экзистенциальный кризис есть война, «но не у себя дома, а где-то там за океаном, что позволит им выиграть геополитическую партию, причем ценой не их жизней».

Ну и очевидно, что целью этой войны является Россия: «Они хотят только одного – чтобы РФ не было». В итоге, «задача США и их союзников – пусть не сразу, но постепенно вывести/вытравить россиян (в онтологическом смысле) как народ, как цивилизацию со своим культурно-историческим кодом, устранить российское государство как препятствие для установления нужного им мирового порядка» (С. 27).

Важно:  Кандидат на вступление в ЕС. СМИ заполучили проект решения по Украине

Удельные характеристики этой новой войны следующие: 1) агрессия ведется в «серой зоне»; 2) война ведется «за мировоззрение отдельных граждан и общества в целом»; 3) поражение связано не с оккупацией территории, а с потерей политической воли; 4) блицкриг осуществляется через влияние на элиты и медиа; 5) атака на страну ведется не только извне, но и изнутри; 6) «абсолютной победой считается оккупация духовного пространства и общественного сознания, когда проигравший не только теряет способность отстаивать свои ценности, но и полностью ассимилирует чужие и фальшивые установки, которые ему внедрил, навязав свою волю, противник-победитель» (с. 27). ).

Из этого возникает определение ментальной войны по Ильницкому – это «скоординированная совокупность разного масштаба действий и операций, направленных на «оккупацию» сознания противника с целью паралича его воли, изменения индивидуального и массового сознания населения для деморализации армии и общества, уничтожение духовно-нравственных ценностей, традиций и культурно-исторических устоев государства, «стирание» национальной идентичности народа» (с. 28).

Для защиты русского суверенитета Ильницкий дает введение Стратегии ментальной сохранности по следующим составляющим: 1) консолидация страны и общества на базе идеологии; 2) создание центров мониторинга, анализа и прогнозирования и разработка методов противодействия ментальным угрозам; 3) усиление защиты информационной инфраструктуры и развитие киберсил; 4) защита ценностей народов России, «предотвращение фальсификации истории, прекращение атак на ментальную сферу русских, духовное и культурное наследие, сакральные и символические сферы, историю и русский язык» (с. 32). Состояние реализации Стратегии должно отражаться в докладе секретаря Совбеза России (с. 33).

Таким образом, предлагаемая Ильницким концепция в целом является сборником психологических проекций, антизападных мифов в духе «Плана Даллеса» и банальных постулатов. Однако это отнюдь не умаляет угроз Украине в этой сфере со стороны России.

Ментальная война России против Украины

С начала Майдана российская пропагандистская машина находилась в растерянности. Ей не хватало ответа на вопрос: как описывать ситуацию в Украине? Термины «массовый протест», «народный бунт», «восстание», «баррикады», не говоря уже о «революции», были связаны с советским дискурсом и имели ярко выраженную положительную коннотацию. Почти 70 лет Кремль вкладывал в головы людей, что все народные выступления против власти – это безусловное добро, что революция – ключевое событие всемирной истории. Описывать Майдан такими терминами значило демонстрировать если не поддержку, то, по крайней мере, расположение к нему.

Важно:  "Колыма" и "Байкал" подождут? Из-за войны в Сибири не будут строить и ремонтировать дороги

Ответ был найден, отождествив протестующих с «фашистами» – единственным безоговорочным злом в постсоветском сознании. Россиянам ежедневно демонстрировали «путч фашистов и бандеровцев» против законной власти. Дополнительно разыгрывалась карта противостояния «нормальных украинцев» – бывших за дружбу с Россией – и «русофобов».

С 2014 года Кремль отмечает «присоединение» Крыма к России и отрицает «аннексию». Четверть века регион с русским большинством находился под влиянием московских мифов об «исконно русской земле», которая «всегда принадлежала России», о Севастополе – «городе русской славы», о крымских татарах – «народе-предателе» и т.д. Неудивительно, что в отсутствие адекватного украинского дискурса большинство крымчан не оказывали сопротивления российским оккупантам, а многие приветствовали врага хлебом-солью. Причиной «крымского позора» Украины были российские солдаты, но и роль многолетних разговоров о «братских народах» не следует преуменьшать.

После начала войны на востоке российский дискурс пополнился терминами «кровавая хунта» и «каратели», которые не слышали Донбасс и убивали его защитников – ополченцев. Наслушавшись историй о «распятых мальчиках», добровольцы со всей России уехали на войну. Не так защищать право местных на русский язык, как на последний бой против «фашистов и их подельников-бандеровцев», который не успели дать «деды».

По концепции Андрея Фурсова, ментальная война имеет не менее трех уровней. На первом происходит «война фактов» – их отрицание, искривление, отражение или обесценивание. В нашей ситуации это выглядит так – кто совершил резню в Буче и не была ли она вообще постановкой? Второй уровень занимает «война концепций», то есть борьба не за факты, а за их трактовку. Чем является российское вторжение 2022 года – коварным агрессивным нападением или «специальной операцией по денацификации», соответственно, какая из сторон заслуживает сочувствия и поддержки мира? А на третьем, самом высоком, речь идет о «войне смыслов», или же о праве давать феноменам оценки. Что важнее – право Украины выбирать движение в НАТО или право России противостоять глобализации (или предельно – права ЛГБТ или вера отцов)? И для большинства жителей планеты ответы на все три вопроса не так очевидны.

Как писал один из главных русских пропагандистов Сергей Кургинян в книге «Утесы», «Идет понятийная война. Или, точнее, война за право давать явлениям имена… Когда она проиграна – остальное становится делом техники».

Важно:  "Солдатики их охраняли". Удар по вышкам в Черном море

Можно предположить, что готовясь к нынешнему полномасштабному вторжению в Украину, Кремль так же пытался одержать сначала преимущество в ментальной войне, что обеспечило бы победу в обычной. Именно отсюда – статьи Путина об «одном народе», памятнике князю Владимире у Кремля и тюремном заключении для «исторических» диссидентов. Стратегия ментальной безопасности, вероятнее всего, стала бы венцом усилий по развитию институтов исторической и культурной политики для ментальной войны.

И хотя на классическом поле боя Москва терпит все более очевидное поражение, опасность в ментальном противостоянии с ней не уменьшается.

Как нам с этим бороться?

Даже наша победа на поле боя не будет означать победы в ментальной войне. Украинская гуманитарная политика и гуманитарные науки находятся в глубоком упадке. У нас нет новой концепции истории государства и истории Второй мировой войны в частности. За последние сто лет не написано полной национальной истории украинской литературы и архитектуры. Это можно продолжать до бесконечности, но самое главное и опасное в нашей ситуации: в Украине нет ни одного научного института, изучающего Россию и нероссийские народы в ее составе.

Что нужно делать:

1. Создать (срочно) новую концепцию гуманитарной политики исходя из вызовов ментальной войны РФ против Украины;

2. Разработать на основе этой концепции собственные контрнарвативы к российским мифологемам и на государственном уровне их продвигать через академическую науку, образование, СМИ и соцсети (по сути – написать нашу новую историю);

3. Учредить отдельный грантовый фонд для реального продвижения украинских гуманитарных проектов за рубежом, в том числе для объединения диаспоры;

4. Государственная стратегия регионального развития должна содержать отдельную весомую часть воплощения и наглядности всех вышеназванных нарративов;

5. Настало уникальное время для реформирования Академии наук в теперешнем виде и превращения ее в современное учреждение (подробнее об этом говорится в докладе Украинского института будущего «Украина-2022»).

И что очень важно – почти все эти меры не нуждаются в существенном увеличении расходов государственного бюджета. Нужно просто разумнее использовать уже имеющиеся средства.

«В прежних войнах важным считалось завоевание территорий, – писал еще в 1960 году Евгений Месснер. – В дальнейшем самым важным будет считаться завоевание душ в враждующем государстве».

Крымский историк Сергей Громенко и советник главы МВД Украины Вадим Денисенко
Поделитесь.

Оставьте комментарий

WP2Social Auto Publish Powered By : XYZScripts.com