Погреба с трупами под Харьковом. Как маленькая Гусаровка пережила нашествие русских фашистов Убийства гражданских в Гусаровке — новый эпизод для международного военного трибунала, на котором будут судить оккупантов.

 

Вооруженные Силы Украины перешли в контрнаступление в районе Харькова и города Изюм, что на границе Харьковской и Донецкой областей. Здесь сейчас — самое большое скопление оккупационных войск, потому уже не первую неделю длятся ожесточенные бои с применением всех видов конвенционального вооружения. Бойцы украинской армии деоккупировали несколько населенных пунктов, в том числе Гусаровку Изюмского района. До позиций захватчиков сейчас отсюда — около 4-5 километров, а до центра ближайшего оккупированного большого города Балаклея — 14 минут на машине.

«5 километров — это не расстояние, а рабочая дистанция», — предупреждает сопровождающий меня в Гусаровке украинский полицейский-спецназовец и предостерегает, что в любую минуту по нам могут начать прицельную стрельбу из минометов или артиллерии.

Несмотря на непрерывную канонаду сразу с трех сторон, мы через еще дымящиеся после прилетов снарядов склады сельхозпредприятия выезжаем на окраину села — на улицу Петрусенко. Противотанковые мины на обочине, очень много снующих во все стороны кур, уток — и совершенно безлюдно. С трудом находим единственных оставшихся жителей улицы — двух мужчин-пенсионеров.

Подходит заплаканный старик, колючими ладонями он берет меня за руку, при этом жестко требует выключить диктофон и отказывается называться. Между нами происходит диалог: «Ты сейчас запишешь, а меня завтра убьют (долгая пауза). Русские ж не придут сюда? — Я думаю, нет. Отобьемся. — Честно ты говоришь? Выключи телефон, не записывай! У меня сына убили. Вон в той яме».

По пустой улице мы идем к месту. В этот момент, как мне показалось, на второй план отошел шум канонады, было слышно только наше шарканье подошв по щебенке сельской дороги и сильный ветер. Мы прошли около 20 домов, из каждого, кажется, на нас кто-то смотрит. Но это ошибочное впечатление. Улица абсолютно пуста. Место поражает энергетикой. Оно еще однозначно живое, эти дома еще хранят тепло своих хозяев, но здесь нет никого, кроме нас и кур.

Мужчина показывает дома своих сыновей — Александра и Виталия Гавришей. Дома стоят один напротив другого. По соседству — самый лучший на улице двухэтажный желтый дом. Там россияне во время оккупации обустроили штаб. А рядом в более скромном домике, выгнав на улицу хозяина, они держали пленных. Мы стоим возле обугленного погреба на заднем дворе этого домика. Тут после деоккупации нашли обугленные останки трех человек.

Важно:  Джонсон оперативно оформил союз со Швецией

«Пропал Сашко. Тут стояли россияне, вышел капитан российский. Сказал, коровы мычат. Дал приказ местным собрать людей и накормить коров. Собрали шесть человек, они пошли, накормили коров. Шли уже назад. Их остановили и куда-то забрали», — вспоминает мужчина и добавляет, что из шестерых задержанных вернулся только один, а остальные пятеро пропали без вести.

Прощать оккупантов никто из встреченных нами жителей Гусаровки даже и не думает. «Душу не рви. У меня половина родни в России. У меня в Москве сестры и братья. Позвонил, а они говорят, какая война, кто на вас напал, что вы мелете. Ты бы простил своему брату или сестре это дело? Сына моего убили!» — срывается на плач мой собеседник, который так и не согласился назвать своего имени и не дал себя сфотографировать.

Оба оставшихся на улице пенсионера вспоминают, что российские военные массово занимались мародерством. «Брали не деньги, а кольца и золото», — говорит отец пропавшего Александра Гавриша. Староста Гусаровки Юрий Дорошенко, к которому мы приехали после посещения места сожжения людей, подтверждает массовое воровство в рядах представителей «второй армии мира». Подобные свидетельства мы уже встречали в деоккупированных населенных пунктах Сумской области. «Мародерили по-страшному. Брали все подряд: картошку, консервацию, вещи, все вообще. Даже летний душ у соседа забрали», — говорит Дорошенко.

Он признает, что после нашествия россиян Гусаровка сильно опустела: из 1140 жителей едва осталось 280 — в основном старики или люди, которым просто некуда идти. В селе, по его словам, исчезли 7 человек. Двоих нашли убитыми, еще пятеро числятся без вести пропавшими. Мало кто из местных верит, что эти пятеро живы. Тем более что в селе нашли два погреба с обгоревшими останками как раз пятерых людей.

Дорошенко соглашается, что в селе до сих пор «шумно и далеко от погреба не уйдешь». «Самое плохое — это вертолеты. Поднимаются и разбивают все. Позавчера ударили — женщину ранило одну. Потом еще одну. Мы вывозили в Красный Донец. Одного деда тоже позавчера из-под завалов доставали, он 1936 года рождения. Хаты его больше нет», — говорит староста.

Важно:  "Россия может попасть в большую беду". Экономист Игорь Липсиц – о "самых страшных" санкциях Евросоюза в отношении страны-агрессора

Сопровождающие нас военные прерывают беседу со старостой и говорят, что нашу группу, похоже, заметили, нам срочно нужно уезжать. Командир спецназа подходит ко мне и показывает вдалеке едва заметную поднимающуюся пыль: «Техника выходит на позиции! Сейчас начнется. Скорее всего, нас увидели с беспилотника».

Не успев закончить разговор со старостой Юрием Дорошенко, мы быстро уезжаем. Но в центре Гусаровки все же решаем остановиться возле разорванной БМП с телом русского солдата. Местные говорят, что труп лежит уже около месяца, но его так никто и не пытался забрать. В этот момент мы слышим звук вертолета. Командир спецназа кричит всем искать укрытие, которого, по сути, не существует на сельской улице. Местные жители, услышав звук вертолета, в секунду прячутся. Моим убежищем стал покосившийся деревянный забор с высокой травой и с кучкой неразорвавшихся боеприпасов. Наверное, самым надежным укрытием в этот момент была раскуроченная российская БМП с обгоревшим трупом, она хотя бы железная, но туда никто не побежал.

Скорее всего, нас не заметили или летели не к нам, российский вертолет (украинские здесь давно уже не летают) ушел в сторону. Повезло. Мы на большой скорости по бездорожью благополучно добираемся до села Донец (бывший Красный Донец), где находится следователь полиции, который первым выезжал к тому злополучному погребу в Гусаровке.

Лейтенант полиции, следователь Изюмского районного управления полиции Кирилл Сакун говорит, что по улице Петрусенко, 3, в Гусаровке, где нашли останки, жил мужчина, которого россияне выгнали.

«В один момент пришел хозяин, хотел какие-то вещи забрать. Русские ему говорят, мы тебя сюда не пустим, мы здесь держим пленных. Он ушел. А когда освободили Гусаровку, он опять пришел к себе домой и увидел, что что-то не так с погребом. Видит, что он полностью обгоревший. Сообщил нашим военным, те связались с нами. Мы выбрали подходящий момент, чтобы выехать, потому что там были еще бои рядом. Выехали туда, нашли дом, осматриваем. За домом нашли закрытый погреб. Залезли с экспертом внутрь и начали выявлять части тел. Кости вместе с трупным мясом. Было четко три черепа, правая рука, левая нога. Какой-то кусок куртки. В этой куртке нашли паспорт человека», — говорит лейтенант полиции.

Важно:  Российский контрактник рассказал, как отказался ехать убивать в Украину

По документам установили личность одного из погибших. Им оказался местный житель, который никогда не имел отношения к воинской службе. «Русские, скорее всего, чтобы скрыть следы каких-то пыток и насилия, забросали сверху погреб резиной и подожгли», — предполагает Сакун.

Полицейский говорит, что в Гусаровке минимум два подтвержденных случая сожжения тел. Всего погибших — пятеро (три в одном погребе и два в другом). Один из погибших — с маленьким черепом. Это или женщина, или ребенок. «Да, в Гусаровке 5 человек пропали. Возможно, что это они и есть», — подводит итог разговору полицейский.

Погреба с трупами под Харьковом. Как маленькая Гусаровка пережила нашествие русских фашистов

Части сгоревших тел, найденные в Гусаровке

Он заверяет, что все свидетельства собраны, следствие ведется по статье «Нарушение законов и правил ведения войны», потому что расстрел мирных жителей является военным преступлением, не имеющим сроков давности. Материалы передали следователям Службы безопасности Украины. А если понадобится, то материалы дела об убийствах мирных жителей Гусаровки в Харьковской области передадут в Международный криминальный суд в Гааге.

Начальник Главного управления Национальной полиции Украины в Харьковской области Владимир Тимошко отметил, что первичный материал, как правило, собирает полиция, при необходимости представители прокуратуры или СБУ тоже выезжают. «Если мы выявляем преступления, в том числе по факту военной агрессии Российской Федерации, то мы также реагируем. Либо вносим в ЕРДР по ст. 438 Уголовного кодекса Украины и уже прокуратура изменяет подследственность и передает в СБУ, либо вносим в журнал единого учета, фиксируем факты и направляем для внесения в ЕРДР, соответственно, в следственные подразделения СБУ. Каждый день количество новых преступлений исчисляется десятками», — подчеркнул Тимошко.

Юрий Ларин, "Деловая столица"
Поделитесь.

Оставьте комментарий

WP2Social Auto Publish Powered By : XYZScripts.com