«Власть потеряла связь с реальностью». Обыск после антивоенного высказывания Cотрудники Центра по противодействию экстремизму провели обыск у заместителя председателя регионального отделения партии "Яблоко" Марины Железняковой и еще двух активистов. У Железняковой изъяли носители информации, чтобы проверить "на наличие экстремистских материалов". До этого Железнякова публично выступила против российской "военной спецоперации" в Украине.

 

27 февраля, в годовщину убийства Бориса Немцова, члены приморского отделения партии «Яблока» возложили цветы к мемориалу жертвам политических репрессий во Владивостоке. После этого Марина Железнякова сфотографировалась с плакатом «Нет войне» и выложила фотографию в социальные сети. 2 марта к ней домой пришли сотрудники Центра по противодействию экстремизму, чтобы провести «обследование»: изъять компьютер и телефон на полгода, чтобы попытаться найти там «экстремистские материалы». Год назад у Железняковой уже изымали технику: она проходила свидетелем по делу о так называемом «перекрытии дорог», когда участники митинга в поддержку Навального во Владивостоке, по версии силовиков, помешали проезду скорых и автомобилей экстренных служб.

«Нам придется восстанавливать государство»

– Марина, вы считаете, что ваше выступление против войны и последующий обыск связаны?

– Да, я думаю, что эти события связаны. Потому что постановление, которое мне зачитали во время обыска, что якобы год назад в нашем чате кто-то разместил материалы экстремистского характера, выглядело явной чушью. На мой взгляд, идет атака на «Яблоко», потому что это единственная политическая партия, которая выступает против вот этой «специальной операции». В любом случае, у нас есть сторонники, которые тоже могут посещать антивоенные акции. Поэтому нам, как потенциальным организаторам, посылают сигналы: не делайте так.

В день смерти Бориса Немцова мы возлагали цветы к памятнику жертвам политических репрессий. Стоял такой черный, страшный автобус рядом, и на два десятка участников было человек 60 сотрудников отдела по противодействию экстремизму, представляете? Они послали сигнал. Сейчас мне очень страшно, я не знаю, кто ко мне может ворваться в следующую минуту. Плюс происходит давление на членов «Яблока» в других регионах, и по этим событиям я могу судить, что власть пытается заставить замолчать всех, у кого другое мнение.

В феврале и марте активисты «Яблока» подвергались гонениям по всей стране: в марте глава отделения «Яблока» в Зеленограде Антон Петухов, который также вел телеграм-канал Avtozaklive, вынужденно покинул Россию. В течение трех дней у его квартиры дежурили сотрудники полиции в штатском и периодически появлялись бойцы ОМОНа. В штабе ростовского и псковского отделения партии прошли обыски, неизвестные разгромили штаб партии в Нижнем Новгороде.

– Почему, на ваш взгляд, вообще началась так называемая «спецоперация»?

– Вы знаете, мы же единственная партия, которая в ходе предвыборных кампаний заявляла о возможности скорой войны. Я сейчас не буду цитировать слова Явлинского, но по сути они оказались пророческими. И тогда это вызывало череду таких шуточек, в том числе в прессе – на «Эхе Москвы», например, среди лидеров общественного мнения. И вот это все к выборам в Государственную думу сформировало у властей такое ощущение безнаказанности. У нас сформировалась абсолютная власть, которая находится в руках у одного человека.

Важно:  Путину вначале нужно сломать позвоночник, а потом уже договариваться

У Путина, который все это начал, есть амбиции и желание показать, что он самый-самый. Я объясняю начало этой операции не только его амбициями, но, я бы сказала, манией величия, которая уже приобрела театральные формы. Он публично показывает, что никто не может сказать ничего против. Государство разрушено. Оно обслуживает одного человека, вот это – самое страшное. Я недавно посмотрела один из федеральных каналов, и там посыл такой: наша экономика, дескать, разрушена, но мы поднимемся и восстановимся, как после Великой Отечественной войны. То есть абсолютная власть потеряла связь с реальностью.

Мы даже пока не представляем, как сильно мы вовлечены в мировую экономику и чего нам все это будет стоить. Я просто боюсь, что скоро мы скатимся буквально в средневековье и будем восстанавливаться несколько десятилетий. Детей готовят к войне даже не со школы, а с детского сада. Мы приходим к тоталитарному режиму. Нам придется восстанавливать государство заново, и я надеюсь, что это произойдет как можно скорее.

«До людей еще не дошло, что произошла катастрофа»

–​ Как вы думаете, действительно большинство россиян, как утверждает пропаганда, поддерживает действия российских властей в Украине?

– У меня свой круг общения – это в основном единомышленники, члены «Яблока». Мы с ними можем поспорить на политические темы в чате и так далее. Они, конечно, против так называемой «специальной операции». Общаясь с людьми вне этого круга, я пришла к выводу, что до них пока не дошло – произошла катастрофа. Сейчас мы наблюдаем, как сторонники «Единой России», КПРФ и ЛДПР по сути сплотились и поддержали действия Путина в Украине.

Ему удалось сыграть на ностальгии по СССР, которая у нас в стране довольно сильно распространена. С «Единой Россией» все понятно – у них свои интересы. Оболваненные коммунисты пошли за Путиным, потому что, на их взгляд, он ведет себя, как и подобает вождям. Кроме того, вот эта жертвенность русского народа из головы у людей никуда не делась. И это очень плохо. Думаю, в будущем вся эта ситуация будет мощным напоминанием для россиян, что нельзя априори отдавать власть в одни руки. Мне кажется сейчас люди будут меняться, потому что человек меняется, когда ему больно.

Важно:  "Этот страх я никогда не забуду". Вика и Денис, беженцы из Мариуполя

Пройдет еще месяца два, и настроение людей поменяется. У меня самой сын всегда говорит: «Мама, почему ты видишь только плохое?» Вроде вокруг нормальная жизнь, холодильник не пустой, есть где провести свободное время и т. д. Но сейчас он увидел, что все идет не так, и стал думать по-другому. И вот эти «плохие новости» от мамы уже не плохие новости, это уже реальность.

–​ Думаете, люди скоро поймут, что нельзя быть вне политики?

– Я сама пришла в политику из бизнеса, можно так сказать. С 1998 года мы во Владивостоке занимались подбором персонала для крупных международных компаний: General Electric, Mar, ExxonMobil и так далее. И было полное ощущение светлого будущего, надежды, экономика развивается как надо, примерно до 2004 года. Тогда начались разговоры про «откаты», о каких-то еще не очень законных вещах. А с 2014 года, после крымских событий, бизнес стал постепенно уходить из России. Сейчас эта тревога предпринимателей полностью подтвердилась и реализовалась. Что касается меня, то я пошла в политику, чтобы разобраться. Конечно, не все люди готовы в ней разбираться, да и не должны. Многие считают, что их это не касается, наплевательски относятся к выборам, например. Но мне кажется, сейчас все развернутся. Эта «спецоперация» сплотила Украину. Через какое-то время она сплотит Россию.

«За восстановление Украины заплатят россияне»

–​ Вы уже ощущаете, как санкции действуют на экономику России?

– Конечно. Из России ушли все сервисы, которыми я пользовалась. Например, на компьютере, который у меня изъяли, стояла программа для облачного хранения больших файлов. Сейчас я не смогу ей пользоваться. Мы фактически отрезаны от внешнего мира. Иностранные компании, вероятно, будут закрывать заводы, поэтому придется увольнять людей, платить им компенсации. Нарушены все международные контакты, люди не могут поехать в командировку, не могут пройти обучение, которое планировали.

Важно:  Ад в Мариуполе как квинтэссенция «русского мира»: что лжет роспропаганда о разрушенном городе

Я уже не говорю, что просто социальные сети некоторые стали недоступны. Я знаю, что высокотехнологичное оборудование, которое планировали доставить на Дальний Восток, уже не будет доставлено. И не только оборудование. Например, у нас во Владивостоке строился «Золотой мост», и некоторые комплектующие для него привозили из Франции. Поэтому сейчас многие проекты могут либо встать, либо будут сдаваться с опозданием. Я не думаю, что в России будет экономическая ситуация как в 90-е, потому что тогда мы были вовлечены в мировую экономику гораздо меньше. Думаю, эта изоляция в первую очередь коснется тех, кто привык жить по-европейски, они пострадают больше всего. И в этом смысле нынешний кризис будет отличаться от 90-х. Тогда мы заново строили разрушенную экономику. Сейчас – экономику, которую мы построили, разрушают. И нас ставят на колени.

С начала «специальной операции» в Украине из России ушли несколько десятков известных компаний и брендов. Например, во Владивостоке, как и по всей стране, закрылись крупные магазины H&M, Zara, Zara Home, Stradivarius, Bershka, Pull&Bear, Oysho, Massimo Duty, Swatch и другие.

–​ Как и когда, по-вашему, закончатся события в Украине?

– Я как раз сегодня прочитала неплохое выражение: «Начать войну гораздо проще, чем ее закончить». Поэтому сложно сказать, насколько это затянется. А закончится это тем, на мой взгляд, что россияне будут платить за восстановление Украины. Окончание этих «боевых действий» – вопрос времени: год, полгода или месяц. Но от этого будет зависеть, насколько дорого заплатит Россия. Почему нам придется платить? Потому что есть такое понятие, как репарации. Невозможно выйти победителем, когда у тебя вовсе нет союзников. Даже Германии в 40-е годы прошлого века некоторые страны продавали оборудование и так далее. Мы не сможем вести так называемую «спецоперацию» долго, поэтому, я думаю, мы в итоге вернем Крым. А сколько будем платить за разрушенную Украину – я не знаю. Возможно, несколько десятков лет, – считает Марина Железнякова.

"Радио Свобода"
Поделитесь.

Оставьте комментарий

WP2Social Auto Publish Powered By : XYZScripts.com