Как Россия стала Чечнёй Когда 30 лет назад провозгласили независимость Ичкерии, дискуссии главным образом были сосредоточены на теме возможного развала Российской Федерации и последствиях такого развала для соседних стран и всего мира. Но эта дискуссия была бессмысленной. Никаких реальных возможностей для юридического оформления независимости Чечни просто не существовало из-за очевидного дисбаланса в силах сторон. Вопрос был только в цене, которую Россия готова была заплатить за восстановление контроля над Чечней и в согласии общества заплатить такую цену

 

Международное право тоже было на стороне России. Собственно, одной из важных причин провозглашения независимости самой России и краха Советского Союза было желание Бориса Ельцина и российского руководства в целом избежать дальнейшей суверенизации российских республик.

В эту суверенизацию союзный центр стал играть сразу же после избрания Ельцина председателем Верховного Совета РСФСР. Пока председателем президиума Верховного Совета РСФСР был член политбюро ЦК КПСС Виталий Воротников, такой темы в политической жизни России даже не возникало. Но избрание Ельцина перевернуло всю повестку дня с ног на голову.

Российскими республиками руководили первые секретари обкомов, которые, разумеется же, поддерживали генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Горбачева, а не Ельцина, покинувшего партию. Так вопрос суверенитета российских автономий стал подниматься не только представителями национальных движений, с которыми партийные организации боролись, но и самими руководителями этих партийных организаций, которые переместились в кресла председателей Верховных Советов своих республик.

Дошло до того, что выборы президента РСФСР не проводились в Татарстане, а президент этой республики Минтимер Шаймиев выступал за ее союзный статус. Новый Союзный договор, который должен был быть подписан в августе 1991 года, такого повышения статуса российских республик не предполагал, но делал их участниками процесса строительства нового Союзного государства – с плохо предсказуемыми для Российской Федерации последствиями.

Поэтому совсем не удивительно, что после победы над путчистами в августе 1991 года российское руководство, которое стало, по сути, союзным руководством – ведь новым союзным правительством стало правительство РСФСР, КПСС запретили, а у Михаила Горбачева осталась лишь видимость власти – решило повернуть процесс вспять и подтвердить территориальную целостность Российской Федерации.

Президент РСФСР Борис Ельцин с флагом России во время Августовского путча в Москве, 22 августа 1991 г. Деятельность КПСС была приостановлена 23 августа 1991 г., имущество конфисковано, 6 ноября 1991 партия была запрещена указом Ельцина.

Лучшим выходом из ситуации оказалось превращение России из союзной республики в субъект международного права – что не только закрыло для национальных республик возможность сецессии, но и позволило начать процесс русификации народов России. В этом процессе российское руководство времен Ельцина и Путина достигло успехов за последние 30 лет значительно больше, чем коммунисты за 70, это тоже нужно признать. Даже в тех немногих национальных республиках, где русские не составляют большинство, элементы национальной культуры и идентичности вымываются и молодые люди все в большей степени считают себя даже не россиянами, а «русскими». Отдельно пока стоят в первую очередь Татарстан, Тува и та же Чечня, превратившиеся в государства в государстве.

Важно:  Миллиард из военторга. Как Путин может использовать Лукашенко

Но еще до провозглашения независимости России российское руководство сделало попытку смещения наиболее самостоятельных руководителей российских республик – тем более, что почти все они поддержали путчистов и были на стороне проигравших. И не просто на стороне проигравших. Анатолий Лукьянов, председатель Верховного Совета СССР, который дирижировал процессами суверенизации частей непокорных союзных республик, оказался после путча в тюремной камере и потерял доверие Михаила Горбачева.

Один из первых после путча номеров «Российской газеты» не оставлял сомнений в том, кому придется вскоре лишиться власти. Речь шла о руководителях Чечено-Ингушетии Доке Завгаеве, Татарстана Минтимере Шаймиеве и Башкортостана Муртазе Рахимове. Из всех трех лидеров должности лишился только председатель Верховного совета Чечено-Ингушской АССР Завгаев, который открыто не поддерживал ГКЧП. В октябре 1995 года он ненадолго вернется к власти на посту главы Чечни, однако после поражения российских войск и подписания Хасавюрта навсегда оставит республику в августе 1996 года. Президент Татарстана Минтимер Шаймиев сохранит свой пост до марта 2010 года и передаст полномочия преемнику, станет государственным советником Татарстана.

Первый президент Татарской ССР Минтимер Шаймиев.

Шаймиев, пожалуй, до сих пор является самой влиятельной фигурой в республике. Сохранит власть и председатель Верховной Рады Башкирской АССР Муртаз Рахимов, в декабре 1993 года он будет избран президентом республики и пробудет на этом посту до июля 2010 года. Напомню, что в то время Борис Ельцин, который хотел отправить Шаймиева и Рахимова в отставку, уже три года как мертв, а его преемник Путин завершает второй срок своего пребывания в должности.

Удержаться у власти Шаймиеву и Рахимову, и другим республиканским лидерам, помогло свержения Завгаева, которое стало результатом взаимопонимания Общенационального конгресса чеченского народа во главе с генералом Джохаром Дудаевым и российского руководства, прежде всего – председателя Верховного Совета РСФСР Руслана Хасбулатова, уроженца Грозного.

Важно:  Фейки недели: по 100 тысяч афганским беженцам, «диверсии» Украины в ОРДЛО, как подчищают провальные фейки о «распятых мальчиках»

Только после того, как ОКЧН по-настоящему пришел к власти, российские руководители поняли, какие процессы они запустили. И о заигрывании с другими национальными движениями уже и речи быть не могло.

Шаймиев постепенно превратился в одну из главных фигур на российской политической сцене. И я навсегда запомнил наш разговор в казанском Кремле в начале 90-х. Я спросил, как президент Татарстана видит договоренности между демократической Россией и все еще советским Татарстаном (конечно, высказался более осторожно). Минтимер Шарипович насмешливо посмотрел на меня и спросил, почему я таким уверенным, что это Татарстан должен быть похож на Россию и приспосабливаться к ней? Почему бы России не стать похожей на Татарстан?

Президент России Владимир Путин, Рустам Минниханов и Минтимер Шаймиев.

И он был прав. Уже через несколько лет Россия начнет все больше походить на Татарстан, возвращаясь к традиции контроля власти над обществом и СМИ. Но главное испытание будет еще впереди. Потому что для того, чтобы интегрировать и переварить Чечню, Россия станет похожей на Чечню.

И это было совершенно неизбежно уже тогда, когда ОКЧН провозглашал независимость Ичкерии. Вопрос обеспечения территориальной целостности России было вопросом консенсуса, объединял общество. И уж тем более вопросом консенсуса был вопрос о необходимости преодоления террористической угрозы – обещание, с которым в 2000 году будет избран президентом России бывший руководитель ФСБ Владимир Путин. Те представители российских демократов, которые поддерживали право чеченцев на независимость, неизбежно оказывались маргиналами в глазах большей части общества. Но такими же маргиналами оказывались и те демократические представители окружения Ельцина, кто поддержал главу государства в дни первой чеченской войны. Они выглядели приспособленцами, которые предали свои принципы ради власти. И не выглядели эффективными с точки зрения решения проблемы – потому что эффективными должны были стать силовики. Особенно после того, как оказалось, что политический путь решения – Хасавюрт – ведет к унижению России и не ведет к прекращению насилия.

Важно:  Дефицит газа в Европе: когда немцы начнут мерзнуть и сколько переплатят?

Так борьба против независимости Чечни решила главный вопрос в политическом развитии России – она ​​окончательно маргинализировала и смела со сцены демократическое движение, которое имело огромный авторитет в 80-90-е годы и с которым вынуждены были считаться и Борис Ельцин, и новоиспеченные олигархи.

Политический контекст клановой борьбы будет теперь исключать демократию даже как обертку и сведется к конкуренции выдвиженцев силовых структур. Кроме того, демократия исчезнет как ненужная обертка и для отношений с Западом – потому что будет продемонстрировано, что Россия – это не Югославия Милошевича, против которой могли развернуть спецоперацию после изгнания албанцев из Косово. А Россия в своих регионах, как оказалось, может делать все, что ей заблагорассудится – вплоть до ковровых бомбардировок Грозного.

Чечня

Российские военные на улицах Грозного после бомбардировки

Что же, в 1999 году российская номенклатура и связанные с ней олигархи ставили на бывшего главу Службы внешней разведки Евгения Примакова, а Борис Ельцин и олигархи, которые были связаны с его семьей колебались между бывшим руководителем ФСБ Сергеем Степашиным и действующим руководителем ФСБ Владимиром Путиным. Выбора больше не было.

И этот выбор окончательно исчез в годы второй чеченской войны, которая превратила Чечню в государство в государстве. При этом сама Россия с каждым днем ​​стала все больше походить на это «дочернее» государство – всевластие первого лица, вседозволенность спецслужб, засилье клановых интересов, контроль над информацией. Собственно, теперь Россия это и есть Чечня в гораздо большей степени, чем Чечня – это и есть Россия. Иначе и быть не могло.

И здесь мы снова можем перейти к нашей любимой теме развала России. И посмотреть на нее под другим углом – а что будет, если процессы развала действительно запустятся, но завершатся тем самым, что и в недавнем прошлом – сохранением территориальной целостности России путем силового подавления сецессии и «сосредоточением» российского общества вокруг очередной «сильной руки»?

Какого монстра на наших границах мы тогда увидим?

Журналист Виталий Портников для LB.ua
Поделитесь.

Оставьте комментарий