Как Меркель готовит для Украины “газовый Будапештский меморандум” — интервью с Михаилом Гончаром Каким образом решение Европейского суда по "Северному потоку-1" и запуск "Северного потока-2" повлияют на перспективы транзита газа через Украину, "ДС" рассказал директор Центра глобалистики «Стратегия-ХХI» Михаил Гончар

 

«ДС» Европейский суд постановил, что трубопровод Opal должен соответствовать правилам ЕС и никаких исключений для “Северного потока” не может быть. В чем позитив этого решения для Украины?

М.Г. В том, что это ограничивает использование “Северного потока-1” и, соответственно, заставляет Россию дальше использовать газотранспортную систему Украины. Они не смогут использовать “Северный поток-1” на полную мощность, как это было в последние годы, когда произошел выход даже на превышение проектных мощностей — вместо 55 млрд кубов газа транспортировали 59,2 млрд. А теперь будет ограничение в 50%. Это то, чего добивались поляки и “Нафтогаз”, то есть СП-1 должен работать в соответствии с европейским законодательством, с третьей газовой директивой, использоваться на половину мощности.

«ДС» Могут ли аналогичный принцип применить к “Северному потоку-2”? К чему это приведет?

М.Г. Да, могут. Польская сторона на этом акцентирует внимание. Ситуация в том, что не может быть исключительное решение для одной системы и какое-то другое для еще одной. Поэтому в этом тоже есть прецедентность, важная для “Северного потока-2”. Другое дело, что здесь не нужно питать иллюзий — теперь, мол, немцы и русские со всем смирятся и будут себе неуклонно выполнять европейское отраслевое законодательство. Они будут искать обходные варианты, которые за 10 лет существования “Северного потока-1” не были задействованы, потому возникают проблемы с точки зрения монопольного контроля “Газпрома” над этим трубопроводом.

Михаил Гончар
Михаил Гончар / УНИАН

«ДС» На что мы можем рассчитывать после запуска “Северного потока-2”, исходя из сегодняшней ситуации и провальных результатов визита президента в Берлин?

М.Г. Собственно говоря, Зеленский не мог там ни о чем договориться. Просто перед визитом была запущена пропагандистская “тюлька” о важности этой поездки. Никакой договоренности в принципе не могло быть, к тому же с немцами об этом вообще нет смысла вести какие-либо разговоры, да их и не вели. Почему “Нафтогаз” работал с американцами? Потому что они давно убедились, что с немцами нет смысла вести разговоры. Не зря Герхард Шредер после канцлерства появился в России, а не где-нибудь. На Банковой, похоже, представляли, что Зеленский поедет в Берлин и там его послушают, но для всех остальных было абсолютно ожидаемо, что никакого результата не будет.

Важно:  Русский с китайцем братья навек. Но табачок врозь

«ДС» Остается ли у нас надежда на определенные объемы транзита?

М.Г. Наши надежды могут быть связаны только с продолжением противодействия России. Пример Польши показал, что мы могли махнуть рукой пять лет назад, мол, пусть оно будет как будет. Но мы не махнули рукой, а в течение пяти лет последовательно добивались результата. Поэтому надо продолжать действовать так же. В случае, если какие-то обходные маневры будут по “Северному потоку-1”, то они будут и по “Северному потоку-2”. Мы знаем, что такое гарантии от России, чего они стоят, поэтому только борьба.

Относительно конкретики по компенсациям. Разве Меркель или кто-то из федерального правительства Германии говорил, что они готовы в случае, если Россия нарушит договоренности по транзиту, транспортировать газ через территорию Украины? Будут компенсировать финансовые потери, которые будет нести Украины? Они и близко этого не делают. Это были бы настоящие гарантии, а то, что они просто рассказывают, но не указывают, какие именно гарантии и в какой форме, это, условно говоря, вариант Будапештского меморандума по газу, и все. Потом скажут, что это были не гарантии, а заверения. “Мы уверяли вас, мы так хотели, но видите, россияне не члены Евросоюза, вот так они сделали нехорошо по отношению к Украине” — вот такой сценарий возможен.

«ДС» В последнее время идут разговоры о возможной продаже украинской ГТС накануне конца транзитного контракта. Есть ли реальные покупатели, на каких условиях они могут согласиться на сделку?

М.Г. Они мне неизвестны. Эти стороны могут быть заинтересованы, но пока не прояснится ситуация с “потоковыми” делами, я не думаю, что кто-то будет рисковать. Здесь вопрос заключается в том, чтобы работать с американцами, чтобы препятствовать введению в эксплуатацию “Северного потока-2”. Нужно и наличие политической воли Брюсселя для давления на Россию со стороны наших западных партнеров для того, чтобы был открыт транзит центральноазиатского газа через Украину.

Важно:  Financial Times: Как стихия может помочь немецким друзьям Украины

«ДС» Ранее мы его уже качали, какие объемы могут быть?

М.Г. Большими сейчас они вряд ли будут, как раньше, когда мы качали в основном туркменский газ. Сейчас это могут быть объемы до 25 млрд кубов, я думаю. Для нас лучшим вариантом было бы специальное решение Европейской комиссии, чтобы “Потоки” первый и второй, которые построила Россия, вместе с “Турецким потоком” использовались на 50% мощности. Тогда сохранится статус-кво по транзиту. То, что мы имеем, то и сохраняем. Это вариант win-win, то есть все выигрывают, а не так, что россияне и немцы выиграли, а остальные проиграли. Однако для России такая стратегия неприемлема, и немцы способствуют им, а не нам.

«ДС» Ангела Меркель и представители ОГТСУ несколько раз отмечали, что украинскую ГТС можно будет использовать для транзита водорода в ЕС — в рамках стратегии декарбонизации и перехода на возобновляемые источники энергии. Насколько это реально и что для этого нужно?

М.Г. Это вполне реально, но к этому нужно, во-первых, производить водород, потому что в России тоже нет производства водорода, а во-вторых, необходимо определенные газопроводы адаптировать под возможности такой транспортировки. Сколько это будет стоить, какая выгода от этого будет, сейчас это вилами по воде писано. Так же и в Европе — там тоже все пока только изучается, исследуется.

«ДС» То есть это не перспектива не пяти, а может, даже не десяти лет?

М. Скорее речь идет о 2030-х годах.

Денис Сарбей, журналист
Поделитесь.

Оставьте комментарий