Детали: Израиль и палестинцы: потерянное десятилетие В феврале 2009 года в Израиле состоялись парламентские выборы и после того, как Ципи Ливни, лидеру партии "Кадима", набравшей большинство голосов, не удалось сформировать правительство, к власти в стране пришел "Ликуд" под руководством Биньямина Нетаниягу

Несмотря на нехорошие предчувствия, в Рамалле заявили, что будут работать с любым израильским правительством. Там полагали, что вскоре смогут возобновить переговорный процесс с той же точки, на которой остановились – перед тем, как премьер-министр Эхуд Ольмерт снял с себя полномочия премьера.

В июне 2009 года старо-новый премьер произнес первую программную речь в Бар-Иланском университете: ко всеобщему удивлению, Нетаниягу заявил о поддержке палестинского демилитаризованного государства взамен на их признание Израиля еврейским государством, отказ от претензий на возвращение какой-либо части беженцев или раздел Иерусалима.

С того дня прошло уже 10 лет, на протяжении которых никаких переговоров между Израилем и ПА не велось, раскол между Западным берегом и Газой, то есть между ФАТХом и ХАМАСом, стал еще глубже, а палестинский вопрос уступил первенство другим кровавым конфликтам, раздирающим Ближний Восток. В Израиле надеялись, что удастся договориться с ХАМАСом, и по сути превратили эту террористическую организацию в неформального партнера. Но ни военные операции, ни бессчетные атаки на позиции ХАМАСа и «Исламского джихада» в Газе не способствовали появлению на свет соглашения о долгосрочном затишье. Сегодня его по-прежнему нет, и, по-видимому, никогда не будет.

В конце десятилетия израильтяне и палестинцы по-прежнему находятся в одной лодке – им не удалось ни отделиться друг от друга, ни решить хотя бы часть проблем. Во многом это десятилетие можно считать потерянным для мирного процесса.

Какие прогнозы в отношении Газы и Западного берега сбылись? А какие так и остались прогнозами? Был ли у обеих сторон шанс договориться, и как долго продлится стагнация?

Динозавр из Рамаллы

В 2009 году председатель ПА Абу-Мазен находился у власти всего четыре года, однако уже успел потерять власть над сектором Газа. Очевидно, он не спешил возвращаться туда, где в 2006 году его пытались убить, а в 2007-м хладнокровно сбрасывали его людей с крыш высотных зданий.

Абу-Мазен призывал к единству и национальному диалогу, прекрасно понимая, что этот диалог обречен на провал, и что захваченное силой не вернется под контроль ПА вследствие диалога. Однако на тот момент и Абу-Мазену, и многим израильтянам казалось, что ситуация с ХАМАСом в Газе временная, и в результате международного и израильского давления решение все же найдется.

На Западном берегу Абу-Мазену удалось консолидировать власть и устранить конкуренцию. Он воевал и с ячейками ХАМАСа, и с претендентами на власть – например, с Мухаммадом Дахланом, бежавшим в Рамаллу из Газы в 2007 году. В результате той битвы Дахлан оказался за бортом, то есть за пределами ПА, чтобы другим неповадно было.

Так постепенно лидер, который получил на выборах в 2005 году свыше 60 процентов голосов (эти выборы были последними в современной истории ПА), врастал в президентское кресло, в котором он продолжил восседать и в начале следующего десятилетия. Общество знало о безумной коррупции, которая воцарилась в высших эшелонах палестинской власти, но ситуация в Рамалле не менялась. “Арабская весна” не добралась до Западного берега, во многом потому, что конфликт с Израилем продолжал оставаться одним из основных палестинских приоритетов.

Наш партнер по борьбе с террором – враг № 1

Еще в начале 2000 годов Абу-Мазен, который тогда был в оппозиции к Ясеру Арафату, заявлял, что не верит в целесообразность использования силы против Израиля, и резко критиковал политику своего предшественника. В 2003 году под давлением США Абу-Мазен был назначен на должность премьер-министра ПА, однако продержался на этом посту всего несколько месяцев – разногласия с Арафатом были слишком велики. После того, как Абу-Мазен пришел к власти в 2005 году, он продолжал действовать в заданном направлении: никакого насилия, никакой интифады, только дипломатическая борьба, направленная на достижение наиболее благоприятных условий для создания палестинского государства.

В 2007 году, в результате соглашения с Израилем о помиловании боевиков, он разоружил “Батальоны мучеников Аль-Аксы” и, несмотря на резкую критику более воинственно настроенных палестинских кругов, продолжал противодействовать очередному витку насилия с Израилем. С годами сотрудничество с израильскими службами безопасности становилось все плотнее, а к 2018 году и в ЦАХАЛе, и в ШАБАКе сообщали, что значительное число терактов на Западном берегу удается предотвратить с помощью палестинских служб безопасности.

Можно было ожидать, что, несмотря на отсутствие прогресса на переговорах, – а также отсутствие самих переговоров между ПА и Израилем – в Иерусалиме будут позитивно отзываться о своих палестинских партнерах по борьбе с террором. Однако премьер-министр Биньямин Нетаниягу избрал другой путь. Начиная с 2013 года Абу-Мазен стал для Нетаниягу, а также для главы партии НДИ Авигдора Либермана козлом отпущения, причиной всех бед и мега-врагом. Пока с Абу-Мазеном встречались главы ШАБАКа и высокопоставленные военные, премьер-министр нападал на председателя ПА, используя все более и более резкие слова.

Дело в том, что Абу-Мазен действительно сильно отличался от Ясера Арафата. Его нельзя было обвинить в том, что он развязал интифаду или оплачивал деятельность террористических группировок. Абу-Мазен избрал путь дипломатии и последовательно обращался за помощью в ООН, ЮНЕСКО и Гаагский суд. В Израиле не замедлили назвать эти действия “дипломатическим террором”, несмотря на то, что эта фраза лишена смысла – ведь террор, согласно всем международным определениям, это использование насилия для достижения политических целей.

Разумеется, в Иерусалиме предпочли бы, чтобы Абу-Мазен и далее продолжал выполнять функцию жандарма по отношению к палестинским террористическим движениями, и забыл бы, наконец о праве на самоопределение и национальных чаяниях своего народа. Но “дипломатический террор”?

Одним из факторов, который значительно ослабил Абу-Мазена, стала его неспособность добиться каких-нибудь успехов либо на переговорах с Израилем, либо в международных организациях. Начиная с апреля 2014 года, Израиль не ведет с палестинцами никаких переговоров, а формальные признания “палестинского суверенитета” в ООН мало влияют на каждодневную жизнь палестинцев.

Учитывая, что палестинцы зависят от Израиля во всем, – в отличии от израильтян, которые в целом живут собственной жизнью, редко задумываясь о том, что происходит на территориях – очевидно, что заложником успеха или неуспеха любого палестинского лидера, настроенного на решение конфликта и нормализацию отношений, является сам Израиль.

В условиях постоянной конкуренции за честь быть “самым правым” в израильском правительстве, стали невозможными какие-либо жесты доброй воли. Таким образом даже разрешение расширить строительство в Калькилии в последний момент было отменено из страха показаться “слишком левым”.

Эта двойственность в отношениях с “раисом” продолжается и по сей день. Израиль воюет вместе с Абу-Мазеном против террора – и обвиняет его же во всех смертных грехах.

Дайте ХАМАСу порт!

Любопытно проследить за тем, как на протяжении этого десятилетия менялся израильский взгляд на ХАМАС.

Все начиналось с того, что ХАМАС был террористической организацией, незаконно захватившей власть в Газе, и ставшей препятствием к миру.  Нетаниягу обещал “низвергнуть ХАМАС” и армия делала все возможное, чтобы не дать ему окрепнуть, и пыталась предотвратить перевод денежных средств, которые могли пойти на финансирование террора.

10 лет спустя Израиль уже договаривался с Катаром, чтобы их посланник регулярно привозил в Газу чемоданы с долларами, предназначенными для ХАМАСа.  Об “уничтожении”, “низвержении” или даже “ослаблении” ХАМАСа в израильском правительстве уже никто не говорит. Напротив, такая ситуация представляется израильским “ястребам” в порядке вещей: Абу-Мазен будет править своими бантустанами на Западном берегу, а ХАМАС – с которым Израиль договорится о долгосрочном перемирии – будет править Газой, где министр транспорта (а ныне иностранных дел) Исраэль Кац построит морской порт, искусственный остров и Новый Ближний Восток. Все будут счастливы, и призрак независимого палестинского государства окончательно растает.

На самом деле, все получилось иначе. ХАМАС, будучи фундаменталистской исламской организацией, не смог отказаться от своей идеологии, направленной на уничтожение Израиля. Порт или хай-тек интересовали лидеров ХАМАСа гораздо меньше, чем возможность продолжать вооруженную борьбу. На переговорах между ХАМАСом и египетскими посредниками (ведь Израиль по-прежнему пытается сохранить лицо и заявляет, что не ведет переговоров с исламистами) лидеры этой организации выставляли все новые и новые требования. В итоге воз и ныне там: Газа балансирует на грани гуманитарной катастрофы, юг Израиля (а иногда и центр) регулярно подвергается ракетному обстрелу, а правительство продолжает делать вид, что все идет по плану.

Палестинцы потеряли приоритетность

“Арабская весна” смела на своем пути не только несколько арабских автократов, которые правили своими странами десятки лет, но и порядок приоритетов, существовавший ранее в арабском мире. Еще 10 лет назад палестинский вопрос считали наиболее острым и неотложным в Египте, Иордании, странах Персидского залива и прочих участницах Лиги арабских государств. Сегодня же и в ходе саммитов ЛАГ, и в обсуждениях на кухнях, и в выпусках теленовостей на арабских каналах больше внимания уделяют куда более неотложным и животрепещущим проблемам: войне в Сирии, кризисам в Ливане и в Ираке, безопасности в Персидском заливе, Йемену – да чему угодно, но не ситуации в Газе и на Западном берегу!

Фото: Моти Мильрод

Меньше внимания – означает и меньше финансирования. Сегодня, когда свыше 7 миллионов сирийцев ютятся в лагерях беженцев в Турции, в Ливане и в Иордании, а границы национальных государств трещат по швам, палестинский вопрос более не является приоритетным для арабского мира, а также для США, где палестинцам полностью перекрыли финансирование, и даже для Европы.

Формально палестинский вопрос по-прежнему является препятствием для улучшения отношений между Израилем и арабскими странами, и до тех пор, пока он не решен, вряд ли в Тель-Авиве появятся посольства Саудовской Аравии или ОАЭ. И, конечно же, этот вопрос должен быть актуален в первую очередь для тех, кто живет здесь – в Израиле и в ПА. Ведь нерешенный конфликт, который в любом момент может перейти в военную фазу, угрожает прежде всего израильтянам и палестинцам, и именно сейчас, когда внимание всего мира не приковано к Иерусалиму и Рамалле, можно было бы преуспеть в переговорах.

Однако в Израиле предпочитают думать, что раз Трампу и Бин-Салману все равно, что происходит в Газе или в Шхеме, израильтянам тем более не стоит беспокоиться. Мало кто видит, как на горизонте, после многолетнего затишья на Западном берегу зреет следующая буря. Она может начаться стихийно, без всяких предупреждений, либо разразиться вокруг смены руководства (когда придет час) – тогда договариваться уже будет не с кем, да и не о чем.

Прошедшее десятилетие было потерянным для мирного процесса. Израиль продолжал возводить новые поселения, при этом постоянно обвиняя палестинцев во всех смертных грехах, приближаясь к точке невозврата, когда отделиться от почти 3 миллионов палестинцев Западного берега станет уже невозможно.

Каким окажется новое десятилетие в истории самого затяжного ближневосточного конфликта? Это зависит от будущего руководства Израиля, и ПА, а также от самих израильтян и палестинцев, которые сегодня, как кажется, потеряли интерес к происходящему, и предпочитают быть статистами, нежели проявлять активность и пытаться сдвинуть этот камень с места.

Planeta
Поделитесь.