Детали: Россия на Ближнем Востоке: друг или враг? Россия хочет быть частью решения, а не частью проблемы

Доктор Максим Сушков, специалист по Ближнему Востоку и ведущий сотрудник МГИМО, убеждал участников Герцлийской конференции по безопасности, что для Израиля гораздо лучше, если Асад при поддержке России будет контролировать территорию Сирии, нежели она окажется подконтрольна иранцам.

Однако в Израиле сохраняется двойственное отношение к России. Как выразился один из экспертов, никто не знает, что решит «русский медведь» завтра.

– Мне кажется, что сегодня у России прагматичная и предсказуемая позиция: она стремится к стабильности в регионе. Но и опасения Израиля тоже понятны, учитывая как советское, так и недавнее прошлое, – сказал на это в интервью «Деталям» доктор Сушков. – Ведь еще во время Второй Ливанской войны в 2006 году Россия отчасти оказывала содействие «Хизбалле». Однако сегодня Россия гораздо более погружена в проблемы региона, чувствует свою ответственность за происходящее, и в том числе – за миллион русскоязычных граждан. Да, у нас прочные отношения с Ираном, который является союзником России в борьбе с салафитской угрозой. Но есть и понимание того факта, что для Израиля Иран является главной угрозой.

 

– Действия иранского режима и его идеология в целом весьма радикальны…

– Они радикальны для Израиля и для суннитов Ближнего Востока. Для нас шиитский радикализм менее опасен, чем суннитский, с учетом особенностей российского мусульманского населения. Но экстремистские суннитские группировки угрожают как стабильности России, так и стабильности Сирии.

И наше сотрудничество с Ираном ведь не ограничивается Ближним Востоком. У нас довольно много точек сотрудничества: нефть, Каспий, Центральная Азия… Если мы разрушим наши отношения с Ираном, это может стать деструктивным фактором.

– Но ведь на протяжении истории Персия долгое время была стратегическим соперником России?

– На Кавказе, но не на Ближнем Востоке. Это создает некоторый фон для недоверия, но негативный опыт прошлого не должен влиять на нынешние отношения.

– Как вы можете прокомментировать недавнюю трехстороннюю встречу глав советов национальной безопасности России, Израиля и США в Иерусалиме? У нас она подавалась, как беспрецедентное событие мирового уровня…

– В России тоже расценили встречу, как очень важную, из которой может вырасти новый стратегический формат. В этот раз она послужила почвой для подготовки встречи в Осаке, своеобразной репетицией повестки дня президентов США и России.

– Можно ли загнать иранского джинна обратно в бутылку? И может ли, на ваш взгляд, Россия содействовать этому?

– Для России такая постановка вопроса неэффективна. Мы полагаем, что следует обсуждать вопрос справедливой балансировки сил в регионе. С учетом, например, военных действий Саудовской Аравии в Йемене. Россия – за то, чтобы решать вопросы в комплексе, создавать форматы для решения этих вопросов.

Если же ставится именно задача свергнуть иранский режим… Американцы пробуют сейчас это сделать, оказывая максимально возможное давление. Израильская позиция очень близка к ним. Но для чего это нужно России? Даже если придерживаться идеи «реал-политик», то что США и Израиль могут предложить в обмен на давление на Иран? Отмена санкций — не в компетенции администрации президента. Вопрос об Украине тоже лежит в другой плоскости. Уступки по Венесуэле — не та причина, по которой Россия будет рисковать своими отношениями с Ираном.

Что Россия может сделать реально — так это выступать сдерживающим фактором в регионе. Она может обеспечить своеобразную «подушку безопасности» у границ Израиля, и не позволить Ирану нанести серьезный ущерб израильским интересам. Но изгнание Ирана из Сирии — это маловероятный исход событий.

Россия делает то, что в ее силах — не противодействует ударам Израиля по иранским объектам. А предоставьте, если бы она стала активно вмешиваться, к чему бы это привело? Так что, всем сторонам надо проявлять максимум сдержанности, чтобы не взрывать ситуацию в регионе, а найти адекватное решение проблемы, – считает доктор Сушков.

Дополним его мнение оценками некоторых других экспертов, выступавших на Герцлийской конференции. «Существуют завышенные ожидания относительно роли России в предотвращении иранской угрозы», – сказал профессор Дмитрий Адамски, сотрудник Lauder School of Government, Diplomacy and Strategy. И хотя для этих ожиданий есть определенные основания, поскольку Россия и Иран вместе противостоят салафитскому джихаду – все же влияние Москвы не настолько велико, чтобы она была в состоянии помешать Ирану иметь в Сирии свои базы.

Впрочем, и Адамский считает, что «Россия играет сейчас гораздо более конструктивную роль на Ближнем Востоке, чем Советский союз. Она ведет гораздо более сложную и маневренную политику». На взгляд Адамского, Россия может играть позитивную роль «честного брокера», поскольку имеет связи со всеми сторонами конфликта.

Но может ли? И сыграет ли? Мэтью Рожански из Института Кенанна (США) согласен с тем, что Россия ведет более маневренную политику, чем в прошлом СССР, но отмечает, что причиной тому стала «не столько ее добрая воля, сколько более ограниченные военные возможности». А ведущий научный сотрудник Института политики и стратегии Уди Эвенталь напоминает, что, хотя Россия не противодействует Израилю в атаках на иранские силы, она также не мешает действиям Ирана в Сирии, и не сопротивляется его попыткам продублировать здесь ситуацию, аналогичную ливанской. В то же время ее намерения восстановить военную мощь Асада и принять на себя роль, которую раньше здесь играли американцы, не идут на пользу Израилю.

Детали
Поделитесь.