Foreign Policy: Холодная война началась. И это не про Россию Новая холодная война началась: бесконечные хакерские атаки китайцев, взламывающих техническую документацию об обслуживании и ремонте американских военных кораблей, списки работников Пентагона и так далее, представляют собой войну "другими средствами". Эта ситуация будет сохраняться не один десяток лет

В июне 2005 года я опубликовал в журнале The Atlantic передовую статью “Как мы будем воевать с Китаем”. Я написал, что военное соперничество США с Китаем… определит характер 21-го века. И Китай будет более грозным противником, чем когда-то была Россия. Далее я объяснил, что войны будущего будут морскими, со всеми их малопонятными боевыми системами, хотя 14 лет назад довольно популярными были боевые действия против повстанческих сил с использованием “грязных” методов.

Это будущее наступило, и это – не что иное, как новая холодная война: постоянные, бесконечные хакерские атаки китайцев, взламывающих техническую документацию о техническом обслуживании и ремонте американских военных кораблей, списки работников Пентагона и так далее, представляют собой войну “другими средствами”. Эта ситуация будет сохраняться не один десяток лет и будет только ухудшаться — независимо от той или иной торговой сделки, которую заключают между собой улыбающиеся перед фотокорреспондентами президенты США и Китая, и из-за которой мгновенно взлетают финансовые рынки.

Новая холодная война является постоянной из-за множества факторов, которые генералы и стратеги понимают, однако многие (особенно представители делового и финансового сообщества из числа завсегдатаев Давоса) по-прежнему предпочитают отрицать. И поскольку американо-китайские отношения являются самыми важными в мире (со многими последствиями второго и третьего порядка), холодная война между ними становится негативным организующим принципом геополитики, который рынкам попросту придется учитывать и “закладывать в цену”.

 

Это объясняется очевидными и принципиальными различиями между США и Китаем. Их вряд ли можно преодолеть путем переговоров, а по-настоящему сгладить вообще невозможно. Китайцы стремятся вытеснить ВМС и ВВС США из западной части Тихого океана (из Южно- Китайского и Восточно-Китайского морей), а американские военные твердо намерены там остаться. С точки зрения Китая, его стремление вполне логично. Китайцы воспринимают Южно-Китайское море так же, как американские стратеги воспринимали бассейн Карибского моря в 19-м и в начале 20-го веков.

Они считают его важнейшим продолжением своей континентальной суши в океан, контроль над которым позволяет им осуществлять продвижение своего флота и ВМФ дальше в Тихий и Индийский океаны, а также “сломить” Тайвань. Это аналогично тому, как господство над бассейном Карибского моря позволило Соединенным Штатам осуществлять стратегический контроль в западном полушарии и тем самым влиять на баланс сил в восточном полушарии в ходе двух мировых войн и холодной войны. Для Соединенных Штатов, мировой державы, все началось с Карибского бассейна, а для Китая все начинается с Южно-Китайского моря.

Но американцы из западной части Тихого океана не уйдут. В американском оборонном ведомстве и военные, и гражданские считают США тихоокеанской державой на все времена. Свидетельством тому является открытие коммодором Мэтью Перри Японии для торговли в 1853 году, порабощение и оккупация Америкой Филиппин с 1899 года, кровопролитные морские десанты на многочисленных островах Тихого океана во время Второй мировой войны, поражение и восстановление Японии после Второй мировой войны, Корейская и Вьетнамская войны.

Но самое главное – современные союзнические договоры Вашингтона со странами от Японии и южнее до Австралии. Это намерение и готовность носят эмоциональный и исторический характер – нечто подобное я лично испытал, когда был “прикрепленным” корреспондентом на военных кораблях США в западной части Тихого океана.

Действительно, угроза со стороны Китая оказывает на Министерство обороны США гораздо большее влияние и значительнее побуждает к действиям, чем угроза со стороны России. Оно считает, что Китай с его хваткостью растущей технологической державы, не скованной медлительностью и бюрократическим контролем, характерным для самой Америки, догонит и, возможно, превзойдет США по сетям 5G и цифровым боевым системам (Кремниевая долина попросту никогда не будет сотрудничать с Пентагоном в такой степени, как растущий высокотехнологичный сектор Китая сотрудничает со своим правительством).

Китай – это новая угроза, с которой американское военное ведомство сегодня соизмеряет свои силы и возможности.

За этот отказ США уступать Китаю морские территории активно выступают либеральные ястребы, которые, вероятно, будут комплектовать штат для реализации всех программ по Азии будущей демократической администрации, не говоря уже о республиканцах и тех, кто выступает за президента Дональда Трампа, и тех, кто против него.

Что же касается так называемых сдерживающих сил и неоизоляционистов, то, если изложить это тезисно, они действительно собираются вывести американские наземные войска с Ближнего Востока, что может фактически укрепить позиции США в противостоянии с Китаем. А что касается левых демократов-либералов, то когда речь идет о жесткой линии в торговых переговорах с Китаем, они не слишком отличаются от собственных экономических советников Трампа.

Не забывайте, что кандидат от Демократической партии Хиллари Клинтон была вынуждена публично отказаться от соглашения о свободной торговле в рамках Транстихоокеанского партнерства из-за давления со стороны представителей собственной партии. Дело в том, что с тех пор, как президент Ричард Никсон посетил Китай в 1972 году, политика в отношении стран Тихоокеанского бассейна была исключительно последовательной – независимо от того, какая партия занимала Белый дом.

Точно так же и выступление против Китая является решением представителей обеих партий, а значит, на эту политику вряд ли серьезно повлияют импичмент или президентские выборы.

Что касается самих торговых переговоров, сторонников Трампа и демократов (как умеренных, так и либеральных) на самом деле раздражает то, каким образом Китай ведет дела. Воруя интеллектуальную собственность, приобретая стратегически важные секретные технологии путем поглощения компаний, объединяя государственный и частный секторы, в результате чего его предприятия пользуются несправедливым преимуществом (во всяком случае, по нравственным меркам глобальной капиталистической системы торговли), осуществляя манипуляции с валютами и так далее.

Торговые переговоры, какими бы успешными они ни были, никогда не смогут изменить эти принципы. Китай может лишь незначительно скорректировать свою бизнес-модель.

А поскольку экономическая напряженность в отношениях с Китаем никогда особенно не ослабнет, она лишь будет нагнетать атмосферу в военной сфере. Когда китайское судно совершило опасный маневр в непосредственной близости от американского эсминца, или когда Китай отказал американскому десантному кораблю в возможности совершить заход в порт Гонконга,  как это произошло осенью прошлого года, это соответствует атмосфере, создаваемой эмоциональной риторикой по поводу торговли.

С ослаблением либерального мирового порядка началась более нормальная историческая эпоха геополитического соперничества, и напряженность в области торговли лишь сопутствует этому соперничеству. Чтобы понять, что происходит, мы должны прекратить искусственно разделять напряженность в американо-китайских торговых отношениях и напряженность между США и Китаем в военной сфере.

Существует и идеологический аспект этой новой холодной войны. На протяжении нескольких десятилетий головокружительное развитие Китая воспринималось в Соединенных Штатах положительно, и с относительно просвещенных авторитаризмом Дэн Сяопина и его преемников там вполне мирились, особенно американское деловое сообщество.

  • Но при Си Цзиньпине Китай перешел от мягкого авторитаризма к жесткому. Вместо коллегиальной группы нехаризматичных технократов, ограниченных в своих действиях необходимостью выхода на пенсию, сегодня там властвует пожизненный президент с расцветающим культом личности. Он осуществляет контроль над мыслями и ограничивает интеллектуальную свободу с помощью цифровых средств, в том числе с помощью системы распознавания лиц и отслеживания поисковых запросов своих граждан в интернете.

Это приобретает довольно отвратительные и зловещие формы и все чаще вызывает неприязнь у американских лидеров обеих партий. Это еще и режим, который в последние годы бросает в лагеря на каторжные работы почти миллион этнических уйгуров-мусульман. Философская разница между американской и китайской системами становится такой же огромной, как пропасть между американской демократией и советским коммунизмом.

Следует учитывать, что технологии не сглаживают этот конфликт, а служат для него стимулом. Поскольку США и Китай сейчас живут в одной и той же цифровой экосистеме, впервые в истории становятся возможными войны “внедрения”, когда границы измеряются не тысячами километров, а одним кликом мыши. Китай может вторгнуться в американские коммерческие и военные компьютерные сети так же, как и США могут вторгаться в китайские. Великий Тихий океан больше не является тем барьером, которым он когда-то был.

В более широком смысле, именно успех, достигнутый за десятилетия капиталистического и псевдо-капиталистического экономического развития во всем Тихоокеанском регионе, и привел к накоплению богатств, необходимых для участия в такой дорогостоящей гонке вооружений с использованием военных и кибернетических технологий.

Действительно, новая эпоха войн была бы невозможна без предшествовавшего ей экономического процветания: стакан наполовину пуст именно потому, что он наполовину полон. Этой теме посвящена вышедшая в 1999 году провидческая книга профессора Йельского университета Пола Брэкена “Пожар на Востоке: Расцвет азиатской военной мощи и второй ядерный век” (Fire in the East: The Rise of Asian Military Power and the Second Nuclear Age).

112.ua
Поделитесь.