The Guardian: Как популизм стал трендом в Европе Число европейцев, голосующих за популистские партии в ходе общенациональных выборов, выросло с 7% до более чем 25%

Ян Каван был одним из студентов, которые 50 лет назад возглавили злосчастное продемократическое восстание, известное как Пражская весна. Затем он стал депутатом, сенатором, министром иностранных дел и заместителем премьер-министра, а также председателем Генеральной ассамблеи ООН.

Сейчас ему 72, и он многое видел в политике. “Популизм такого рода, — сказал он, — существует столько же, сколько существуют политики. Он побеждает на выборах. Но популизм бывает разный. И некоторых видов „чистого популизма”, которые мы можем наблюдать сейчас…, не существовало у нас еще десять лет назад”.

Популизм вспыхнул на горизонте европейской политики на рубеже веков. Как показало исследование газеты “Гардиан”, с тех пор число европейцев, голосующих за популистские партии в ходе общенациональных выборов, выросло с 7% до более чем 25%. Еще в 1998 году лишь две небольшие европейские страны — Швейцария и Словакия — имели популистов в своих правительствах. Два десятилетия спустя к этому числу прибавилось еще девять стран.

Число европейцев, которыми управляет правительство, по крайней мере, с одним популистом в кабинете, увеличилось с 12,5 миллиона до 170 миллионов человек. В этом винят всё подряд: от рецессии до миграции, от социальных сетей до глобализации.

Но чешский опыт показывает, что все может быть сложнее. Только 2,3% трудоспособного населения страны не имеют работы, что является самым низким показателем в ЕС. В прошлом году экономика выросла на 4,3%, что значительно выше среднего показателя по Союзу, плюс к этому страна не пострадала от кризиса беженцев в Европе в 2015 году. При этом на прошлогодних всеобщих выборах популистские партии получили более 40%, что в десять раз больше, чем в 1998 году.

Чехия демонстрирует, что причины всплеска популизма гораздо более сложны и разнообразны, чем первая приходящая в голову мысль, что решение избирателя голосовать за популистские партии является отражением психологического состояния, обстоятельств или свойств личности.

“Здесь не было жесткого экономического кризиса, больших перемен в обществе, — сказал Мартин Мейстрик из Карлова университета в Праге. — Это одно из самых развитых и успешных посткоммунистических государств. Мигрантов, буквально, почти нет. И тем не менее люди недовольны”.

Альпы

Послевоенные популисты довольно рано нашли в Европе точку опоры в альпийских странах с их долгой историей националистических или ультраправых тенденций. Деятельность небольшой по числу сторонников изоляционистской Швейцарской народной партии (ШНП), которая в свою очередь уходит корнями в “аутентичное” сопротивление сельских жителей городскому и иностранному влиянию, привела к проигрышу на референдуме швейцарской заявки на вступление в Европейскую экономическую зону в 1992 году и с тех пор раскачивает политическую сферу на национальном уровне.

Швейцарская партия практически изобрела “формулу победы” правого популизма: националистические требования к иммиграции, враждебность к неолиберализму и упор на сохранение национальных традиций и суверенитета. Помогает, конечно, и то, что Швейцария является магнитом для “международной элиты”, символизируемым Давосом, банковской тайной и аурой штаб-квартиры ООН.

В соседней Австрии “Партия Свободы” — куда более прямолинейное ультраправое движение, основанное бывшим нацистом в 1956 году, — впервые получила более 20% голосов в 1994-м и в настоящее время в четвертый раз находится в правительстве в качестве младшего партнера по коалиции.

Еще одной страной со своей историей радикальной правой политики является Италия, которая четыре раза голосовала за популиста Сильвио Берлускони. Но до конца 1990-х годов эта тенденция ограничивалась центристской тройкой, каждая из составляющих которой — со своими политическими особенностями.

На рубеже веков начался прилив. Политический ландшафт в Нидерландах был сотрясен в 2002 году сначала быстрым подъемом популиста Пима Фортейна, а затем и его убийством. В том же году Жан-Мари Ле Пен из ультраправого “Национального фронта” раскачал Францию, пробившись во второй тур президентских выборов. В 2005 году дважды — на референдумах во Франции и Нидерландах — был отвергнут проект конституции ЕС, что в то время рассматривалось как победа “простых людей” в борьбе против европейской элиты.

Юг Европы

В 2008 году начались финансовый кризис и рецессия. Поскольку многие люди, особенно в Южной Европе, заметили снижение уровня жизни, очевидной целью стали находившиеся у власти центристские партии, а заодно и евробюрократы в Брюсселе с их политикой жесткой экономии.

Наиболее сильно пострадавшие от кризиса греки в 2012 году отдали 27% голосов радикальным левым популистам из “Сиризы”, тремя годами позже избрав их в правительство с результатом почти на 10% выше. В Испании противники экономии из движения “Подемос” получили 21% в 2015 году — всего через год после создания партии.

В Италии десятилетия коррупции и бесхозяйственности, а также влияние кризиса беженцев 2015 года привели к тому, что выступающее против истеблишмента и высоких налогов движение “Пять звезд” в прошлом году пришло к власти, создав маловероятную коалицию с ультраправой, антииммиграционной “Лигой”.

Запад Европы

Как голосовали за популистов в Европе в 2018 году

Совсем недавно популистской волне начал уступать крепкий внутренний круг Западной Европы. В Германии ультраправая, антииммиграционная “Альтернатива для Германии” (АдГ), — основанная в качестве прямого ответа на утверждение канцлера Ангелы Меркель в разгар финансового кризиса о том, что спасению Греции со стороны ЕС “нет альтернативы”, — имеет в Бундестаге 92 места.

Дочь Ле Пена Марин прошла во второй тур президентских выборов во Франции в 2017 году. Возможно, не менее примечательно, что ее результат в первом раунде голосования был немного выше, чем у Жан-Люка Меланшона из набирающей влияние популистской левой группы “Непокоренная Франция”. В Нидерландах антиисламская “Партия Свободы” Герта Вилдерса стала второй по величине парламентской силой.

Восток Европы

Самых больших успехов удалось достичь в Центральной и Восточной Европе. Все четыре страны так называемого Вышеграда управляются популистскими партиями, в том числе “Фидес” Виктора Орбана в Венгрии, — где популистские партии получили 63% голосов на выборах в этом году, — и “Закон и справедливость” Ярослава Качиньского в Польше.

Обе партии после того, как они были впервые избраны, только начали демонстрировать свои истинные цвета — популистские, культурно консервативные, авторитарные. В настоящее время они на языке, напоминающем о 1930-х годах, атакуют основные либеральные институты, такие как независимая судебная система и свободная пресса, все больше определяя национальную идентичность с точки зрения этнической и религиозной принадлежности и демонизируя противников, таких как родившийся в Венгрии еврейский финансист Джордж Сорос.

Север Европы

Даже в известной своим либерализмом Скандинавии за последнее десятилетие националистические антииммиграционные популисты нашли сторонников. Ультраправые “Шведские демократы”, партия, вышедшая из неонацистского движения, получившая всего 0,4% голосов в 1998 году, на последних выборах достигла рекордного результата в 17,6%. Датская “Народная партия” с 2015 года входит в состав правоцентристского правительства меньшинства.

Основные скандинавские партии долгое время сопротивлялись формированию коалиционных правительств с правыми популистами, но затем были вынуждены уступить. В Норвегии в состав правительственных коалиций с 2013 года входит “Партия прогресса”. В Финляндии небольшая партия “Синяя реформа” — представитель финских популистов — также является частью коалиции.

По всей Европе правые популистские партии также преуспели в том, чтобы влиять на политику, даже когда они не находятся в правительстве, а такие партии, как Ukip в Великобритании, “Шведские демократы”, датская “Народная партия”, “Партия Свободы” и АдГ, перетягивают вправо дискурс доминирующих правоцентристских партий своих стран на такие темы, как иммиграция.

Прогресс популистов почти повсеместно сопровождается глубокой перекройкой послевоенного политического ландшафта Европы и продолжающейся фрагментацией результатов голосования на национальном уровне. В то время как сфера влияния больших мейнстримовых партий сужается, более мелкие политические силы — некоторые из них популистские, но не все — демонстрируют постоянный рост.

Хотя этот процесс затронул как правоцентристские, так и левоцентристские партии, больше всего пострадали традиционные социал-демократические партии Европы, в результате чего голоса радикально правых и левых были потеряны. Похоже, что эту тенденцию трудно будет повернуть вспять: согласно данным опросов, некогда могучая Социал-демократическая партия Германии ютится на 14%, французская “Социалистическая партия” набрала всего 7,4% на прошлогодних парламентских выборах, и лишь 5,7% получила в прошлом году голландская “Лейбористская партия”.

Чешские социал-демократы Кавана живут немного лучше. Еще в 2006 году левоцентристская партия получила почти треть голосов избирателей; в прошлом году она набрала 7,3% голосов и получила всего 15 мест в парламенте, по сравнению с 50-ю в 2013 году. Вместо этого почти треть чешских избирателей проголосовала за шестилетнюю партию ANO.

Слово “ano” означает по-чешски “да”, но здесь также представляет собой аббревиатуру, которая расшифровывается как “Akce nespokojených občanů”, то есть “Акция недовольных граждан”. Партию основал и до сих пор возглавляет Андрей Бабиш, второй в списке богатейших граждан Чешской Республики, с состоянием около 2,7 миллиарда фунтов стерлингов, который владеет двумя крупнейшими газетами страны и был министром финансов в предыдущем коалиционном правительстве.

Что же убедило чешских избирателей стать частью волны популизма в Европе? Подчеркивая многочисленные национальные особенности и вариации популизма, Бабиш, несмотря на выдвижение против него серьезных обвинений в коррупции, являет собой пример успешного аутсайдера, бизнесмена, который способен сделать то, что не под силу профессиональным политикам.

По словам политолога из Университета Масарика в Брно Властимила Гавлика, заслуга Бабиша в том, что он построил “большую, очень успешную корпорацию; что он бизнесмен, не запятнанный долгой карьерой в политике; и что он может просто лучше всем этим управлять — сделать для людей лучше, чем коррумпированные, закоренелые политики”.

Вдобавок к популистской привлекательности Бабиш является хорошим коммуникатором и не имеет никакой очевидной идеологии за исключением национальной эффективности — а заодно и поддержания собственной популярности. “Он не должен быть лучшим менеджером, а просто восприниматься лучше своих соперников”, — сказал Гавлик.

“Сначала все было так: „Эти ребята — воры, они украли у вас страну”, — говорит молодой правоцентристский мэр шестого района Праги Ондржей Коларж. — Теперь так: „Вы можете доверять мне, я позабочусь о ваших проблемах”. А поскольку экономика растет, он может позволить себе повышать зарплаты учителям, а пенсионерам давать скидки на проезд в общественном транспорте”.

Чехи также отдали 10,6% своих голосов непримиримо оппортунистической “Партии Свободы и прямой демократии”, которая проводила кампанию исключительно на антииммиграционной платформе. Также в этом году страна с трудом переизбрала президента Милоша Земана, бывшего премьер-министра социал-демократа, который в 2013 году вернулся в политику спустя десятилетие, что позволило ему также позиционировать себя как “аутсайдера”. Земан не скрывал своих связей с Россией и, похоже, упивается шокирующей и откровенной антиисламской, антимигрантской, расистской и ксенофобной риторикой.

Но Чешская Республика далека от того, чтобы стать еще одной Венгрией или Польшей, популистские лидеры которых наращивают усилия по превращению судов в продолжение исполнительной власти, общественных радиостанций в подразделения государственной пропаганды.

Эти две страны представляют собой мрачное предупреждение о том, что может произойти, когда к власти придут националистические популисты определенного толка. Однако в настоящее время в Праге Каван остается оптимистом. “Это правда, что популизм в какой-то мере побеждает на выборах”, — сказал он.

Но если эти чистые популисты не сочетают это с чем-то другим, с чем-то реальным… Послушайте, ведь, недостаточно просто дать людям почувствовать, что вы на их стороне. В долгосрочной перспективе, как вы понимаете, нужно предлагать реальные решения”.

112.ua
Поделитесь.