Деловая столица: В Париж по делу срочно Встреча президентов США и России на полях празднования 100-летия со дня окончания Первой мировой войны вряд ли станет повторением Хельсинки

Болтон вам, а с ним обещания санкций и отмены ДРМСД. Советник Трампа по нацбезопасности Джон Болтон завершил 23 октября поездку в Москву, возложив венок к месту гибели Немцова и поговорив с Путиным в течение полутора часов. На попытку Путина пошутить об оливковой ветви мира на гербе США Болтон сухо ответил, что ее не привез.

Стороны обменялись мнениями в связи с намерением Трампа денонсировать Договор об отказе от ракет наземного базирования малого и среднего радиуса действия (ДРМСД), от 500 до 5500 км, заключенный Рейганом и Горбачевым в 1987 г. В ответ на предложение Путина провести 11 ноября на полях празднования 100-летия со дня окончания Первой мировой войны встречу с Трампом Болтон предположил, что Трамп одобрит эту идею, “поскольку, несмотря на различия между нами, существующие в силу различия наших национальных интересов, необходимо тем не менее сотрудничать в тех областях, в которых существует возможность сотрудничества”.

На пресс-конференции по итогам встречи Болтон еще раз повторил, что США выходят из ДРМСД в связи с постоянным нарушением его Россией, подчеркнув, что вопрос об этом был поставлен еще при Обаме, в 2013 г. Кроме того, ДРМСД просто устарел, и его прекращение не повлияет на глобальную безопасность, так же как не повлиял на нее и выход США из договора по ПРО.  На вопрос о новых санкциях, которые могут быть утверждены Конгрессом в ноябре, Болтон ответил, что окончательное решение по их срокам и объему пока не принято.

Наконец, коснувшись встречи Путин–Трамп, он указал, что если та и состоится, то будет короткой. В то же время помощник Путина Юрий Ушаков сообщил для прессы, что встреча будет “полноценной” и “хорошо подготовленной”.

Что привезет в Париж Трамп?

В США 6 ноября пройдут выборы 35 из 100 членов Конгресса, всей Палаты представителей (435 членов) и 39 губернаторов штатов и территорий. Эти выборы уже назвали “референдумом по Трампу”.  Наиболее чувствительная точка для Трампа – Конгресс, и нет уверенности, что республиканцы удержат там большинство. Но, независимо от расстановки сил в обновленном Конгрессе, Трамп продолжит подготовку к президентским выборам 2020 г. Его фонд уже собрал более $106 млн – рекордная сумма для кандидата в президенты.

Будут ли результаты выборов 6 ноября влиять на поведение Трампа в Париже и если да, то как?

Демократы представляют во власти финансовые круги, выступающие за усиление доллара в роли главной резервной валюты и дальнейшую глобализацию мировой экономики. Республиканцы представляют интересы национальных инвесторов, выступают за возрождение национальной экономики и деглобализацию. Трамп добился для них 2% роста ВВП на протяжении полутора лет и увеличения числа рабочих мест в США. Сможет ли он продолжать этот курс с новым составом Конгресса “в лоб” или будет вынужден искать компромиссы и обходные пути, зависит от исхода выборов.

Эта неопределенность и заставила Болтона быть предельно осторожным. Сказав, что ДРМСД изжил себя, что Трамп принял решение о его денонсации и что участие в нем только США и России обессмысливает ДРМСД, даже если бы к Москве не было вопросов по его соблюдению, Болтон все же не сказал прямо о его расторжении, которое должен одобрить Конгресс. Отсюда же и недомолвки Болтона о новом пакете санкций, которые тоже должны одобрить конгрессмены. 

Если большинство в Конгрессе останется республиканским, проблем у Трампа не прибавится. Если большинство в нем получат демократы, это тоже не значит, что ДРМСД будет сохранен. Но его расторжение придется обставить так, чтобы получить их одобрение.

Почему выход из ДРМСД так важен для Трампа – помимо очевидных бонусов вроде новых рабочих мест в ВПК и перспективы поставлять производимые системы союзникам США?  Причина в том, что главной “третьей силой”, сделавшей ставку на РМСД, стал Китай, разместивший на них не менее 80% своего ядерного оружия. С одной стороны, это означает, что они не нацелены на США, а самая вероятная их цель как раз Россия, да, не сегодня, но в будущем. Но это уже сегодня усиливает Китай “на короткой дистанции” и ослабляет позиции США в Азии и на Ближнем Востоке. Между тем вся стратегия Трампа строится на трех положениях: Китай – главный противник США в средне- и дальнесрочной перспективе; мировая экономическая система, сложившаяся за последние 25 лет, благоприятствует Китаю и по этой причине должна быть демонтирована; Москву нужно сделать головной болью Пекина, повторив успех Никсона–Киссинджера 1969-1972 гг.

Правда, до тех пор, пока в Кремле сидит Путин и его ближнее окружение, оторвать Россию от Китая невозможно в принципе, и Трамп это тоже понимает. Но даже в России возможна смена власти. Пусть не концептуальная, а лишь на уровне смены команд, как в комедии Ианнуччи, но тоже достаточная для разворота Москвы от Пекина. Важно только, чтобы к моменту, когда старая команда ослабнет, сторонники такого разворота были готовы вступить в борьбу и имели гарантии западной поддержки. Хорошо бы загодя создать и военно-техническую базу, чтобы совершить разворот с максимальным эффектом и в короткие сроки. Выход США из ДРМСД и направлен на решение этих задач.

При этом по вопросам России и Китая у Трампа с демократами больших разногласий нет, за исключением разве что использования для их сдерживания инструментов государственного уровня, а не  глобального экономического айкидо. Компромиссное согласие с демократическим Конгрессом в вопросе об отмене ДРМСД вполне возможно.

Но отмена ДРМСД вызывает ужас в ЕС, где вспоминают 1980-е, когда подлетное время советских ракет составляло три–пять минут.  Путин обязательно разыграет эту карту, вложившись в возрождение европейского антиракетного движения. Это создаст политические проблемы для Брюсселя и добавит напряженности в отношениях ЕС–США, и без того непростых, что, в свою очередь, уже может всерьез осложнить Трампу договоренности с Конгрессом. Поэтому, если исход выборов 6 ноября будет для Трампа неблагоприятен, одними из его важнейших задач станут смягчение европейской реакции на отмену ДРМСД и сдерживание активности Путина.

Путину нечего везти в Париж кроме довольно абстрактных угроз поставить возрожденные из небытия советско-российские РМСД на западной границе. Задачей же Трампа станет парирование попыток посеять панику в ЕС и поднять там волну антиамериканских и апокалиптических настроений. Это значит, что в ходе форума, где будут обсуждаться инициативы по “снижению международной напряженности”, запланированном в рамках памятных мероприятий и на который приглашены лидеры 80 стран, Трамп будет доказывать, что максимальный уровень угрозы со стороны России уже достигнут. Вероятно, кроме упоминания “Искандеров”, стоящих в Калининградской области, на свет будет вытащен весь список российских подвигов в ЕС за последние годы. Не исключено, что перед встречей в Париже в оборот вбросят и что-то новое, но это уже зависит от исхода выборов в США.  Общий же вывод Трампа будет сводиться к тому, что отмена ДРМСД не снизит, а, напротив, повысит уровень европейской безопасности, позволив США уравновешивать российские угрозы своими системами. Ну а на встрече Путин–Трамп российскому диктатору, вероятно, предложат выбор между не очень плохим, плохим и совсем плохим санкционными сценариями. И Путин, вероятно, надеется что-то отвоевать в этом торге. Ради этого он и просится на прием к Трампу.

А что в России?

Тем временем в России в верхах сложились два клуба по интересам: сторонники противостояния с США и сближения с Китаем и сторонники смены вектора с китайского на западный.

В антизападном лагере также есть две группы: сторонники наращивания военного потенциала, способного причинить существенный ущерб США в случае прямого ядерного конфликта, и балансирования затем на грани такого конфликта, и сторонники череды малых и гибридных войн, ни одна из которых не будет достаточно значима, чтобы вызвать столь серьезную конфронтацию с Западом, но которые в сумме обеспечат расширение и укрепление российского влияния. Правда, это деление довольно условно и больше связано с причастностью к откатам от одних или других видов деятельности. 

Эти группы одновременно и соперничают, и дополняют друг друга, и обе не говорят о том, что Китай переваривает восточную часть России. Такая избирательность восприятия связана с их близостью к “коллективному Путину”, который видит в Китае единственную страну, способную в будущем надежно укрыть Путина и Ко от выдачи новым российским властям на неопределенно большой срок и даже спрятать у себя часть их денег. Правда, деньгами придется основательно поделиться, но есть шанс, что отберут не все. Это, конечно, не исключает проживания на Западе родственников кремлевской верхушки, к которым сложнее предъявить претензии, и хранения там части их капиталов, но именно Китай обеспечит Путину и Ко надежный тыл.

Все, кроме этого обеспечения, в отношениях Москвы и Пекина полная фикция: торговля между странами с 2014 г. выросла незначительно, российские ресурсы сбываются в Китай по бросовым ценам и ни о каком партнерстве с Россией нет и речи. Путину просто выгодно сливать Россию в Китай.

Китай не хочет связывать себя договорами об ограничении вооружений, и особенно ДРМСД, по нескольким причинам. Во-первых, Пекин не получит от отказа от РМСД никаких выгод. Во-вторых, граничащий с Китаем регион весьма беспокойный, так что РСМД с ЯО – самое то, что ему нужно. В-третьих, Китаю предстоит поглощать и укрощать рухнувшую Россию, охваченную гражданской войной, когда откуда сбежит Путин, а такой сценарий вероятен, и чем дольше Путин еще продержится у власти, тем он вероятнее.

В прозападном же клубе российских функционеров понимают, что бегство в Китай хорошо лишь для тех, кто уже не сможет договориться с Западом о списании грехов и легализации неправедно нажитого в обмен на сотрудничество. Для тех же, кто может рассчитывать на это, Запад намного привлекательнее. Платой за прощение станет сдача под протекторат США России – за вычетом того, что успеет отхватить от нее Китай.

Американские рупоры этой группировки, такие как политологи Дмитрий Саймс и Томас Грэм, публиковавшие после избрания Трампа большие статьи о том, как привлечь Путина в союзники США против Китая, или президент Американского университета в Москве Эдуард Лозанский, за день до встречи Болтона с Путиным высказавший аналогичные идеи в The Washington Times, выступают посредниками между российскими сторонниками смены вектора и американской администрацией, заинтересованной в приходе в Кремль прозападных сил. До сдачи Украины как страны безнадежно коррумпированной и потому не заслуживающей поддержки, о чем пишет Лозанский, дело, конечно, не дойдет – этот вброс рассчитан на расширение поддержки таких идей в России. Но, несомненно, США нашли бы способ поддержать антикитайский дворцовый переворот, пусть он и не затронет основ кремлевского режима. С другой стороны, перспектива такого переворота может быть использована для психологического давления на Путина в противовес его гибридным угрозам. Ужесточение санкций объективно ведет к тому, что даже в ближайшем окружении Путина могут возникнуть соблазны принести его и несколько одиозных фигур в жертву.

Сценарии конфронтации и исторические параллели

Но самого Путина и его ближний круг сплачивают причастность к преступлениям, слишком серьезным, так что любое западное правительство под давлением общественного мнения вынуждено будет рано или поздно отдать их под суд, и никакое сотрудничество им не поможет. Это означает для них безальтернативность курса на Китай.  А то, что Путин регулярно укрепляет свое окружение креатурами из личной охраны, всем ему обязанными и полностью от него зависимыми,  уменьшает и шансы успешного дворцового переворота.

Жесткая привязка Кремля к Китаю гарантирует конфронтацию России с Западом, независимо от готовности последнего идти на уступки, поскольку в этом заинтересован Пекин. Низкие шансы на дворцовый переворот означают, что нынешний “коллективный Путин” останется у власти еще лет на пять–десять как минимум, пока экономические трудности не достигнут критической отметки. В сумме это дает высокую вероятность локальных неядерных прокси-войн на ближневосточном, африканском и даже восточноевропейском ТВД с фоном в виде ЯО, которым обладают, не прибегая к нему, противостоящие стороны. О вероятности такого сценария говорит и бюджет РФ на 2019-2021 гг. с беспрецедентно высоким профицитом в 1,932 трлн руб. в 2019 г., причем 17% бюджетных расходов засекречены, а стабфонд к 2021 г. планируется нарастить до 14 трлн руб. Расходы же на социальную политику с учетом инфляции снижаются примерно на 15% ежегодно. Все это обеспечивает хорошую основу для военных авантюр.

Но российский ВПК не в состоянии производить даже ударные беспилотники, не говоря уже о реализации мультипликационных фантазий вроде ракет с ядерным двигателем. Его производственные возможности ниже, чем даже те, которыми располагал поздний СССР. Это означает, что в реальности Путин сможет воевать только сухопутными войсками, преимущественно наемными,  в Украине, Сирии, Ливии. Году к 2024 г., в условиях падения доходов населения, возможны и новые авантюры: Балтия и Беларусь. Беларусь проглотят мгновенно, прикрывшись “волей белорусского народа”, а Балтию, если акт Россия–НАТО 1997 г., запрещающий размещение “существенных контингентов вооруженных сил на постоянной основе восточнее границ бывшей ГДР” не будет к тому времени денонсирован, оккупируют молниеносным сухопутным ударом, так что основной контингент НАТО, базирующийся от Польши до Великобритании, просто не успеет прийти на помощь.

Правда, Путин при этом столкнется со скверным качеством человеческого материала, имеющегося в его распоряжении. Запасы чеченцев, ингушей и бурятов ограничены, а русские, как любые носители рабской психологии, скверные солдаты, что неизменно  обнаруживалось на поле боя. Столетие окончания Первой мировой дает хороший повод вспомнить, как она начиналась и каковы были ее итоги для России.

Хотя большая европейская война назревала задолго до 1914 г., непосредственным поводом для нее все же стал российский гибридный авантюризм с использованием сербов – извечной российской прокладки. Когда же убийцы эрцгерцога Фердинанда, вооруженные на деньги Петербурга, были пойманы, а их связи с сербским правительством доказаны и Сербию потянули к ответу, Россия, использовав систему договоров, втянула в войну против Германии, поддержавшей Австро-Венгрию, Францию и Великобританию.

Русские сразу показали себя никудышными вояками. Чаще, чем кто бы то ни был, они сдавались в плен и дезертировали. С первых же дней войны их можно было гнать в бой, только подперев пулеметами либо посулив возможность грабить мирное население. Грабеж захваченной Восточной Пруссии носил беспрецедентные масштабы и поощрялся на уровне генералитета, активно в нем соучаствовавшего.  Когда же грабить было нечего, русская армия разбегалась, притом в таких масштабах, что уже на четвертом месяце войны, в ноябре 1914 г., за попытку добровольной сдачи в плен пришлось вводить смертную казнь, а за попадание в плен при других обстоятельствах – обещать после войны каторжные работы.  Впрочем, это не сработало, и всю войну русские массово сдавались и дезертировали. Отдельные фанатики с вынесенными пропагандой мозгами, все эти женские, “железные”, ударные, смертников, инвалидов (даже командир был на протезах) и прочие ура-батальоны, создаваемые пиара ради, годились только для показа и ничего не меняли по сути дела.

А когда в 1917-м власть и армия рухнули, новая российская власть легко кинула вчерашних союзников, которых Россия сама же и втянула в мировую бойню. Притом не просто вышла из войны, но и предоставила Германии свои ресурсы для ее продолжения, так что если бы не вмешательство США, центральные державы могли бы избежать поражения, сведя все к почетно-сепаратной ничьей. 

Эти исторические факты, свидетельствующие о неспособности русских воевать иначе, как заваливая противника трупами своих солдат, подпертых сзади карательными частями, что повторилось и во Вторую мировую войну, полезно вытаскивать на свет именно сейчас. Не для того, конечно, чтобы образумить Путина, идущего в узком коридоре, выстроенном для него китайцами, а для того, чтобы добавить очков и влияния партии смены власти как силе, способной не допустить втягивания России в гибельные для нее локальные мясорубки. Такая агитация, если вести ее последовательно, способна сильно поднять шансы прозападного дворцового переворота. Большевики и германский Генштаб начинали с меньшего и добились успеха.

Именно такой посыл и должен увезти с собой из Парижа Путин, панически боящийся судьбы Павла I. Это важно потому, что Путин вовсе не герой, напротив, он трусоват и, поддавшись панике, совершает хаотичные и ошибочные действия, а это сейчас очень желательно.  Право же, хоть бы кто-нибудь подарил Путину табакерку как напоминание о судьбе Павла. Можно даже с каким-нибудь лживо-патриотичным сюжетом из Первой мировой вроде “атаки мертвецов” – этого прообраза “героев-панфиловцев”.

Деловая столица
Поделитесь.