Деловая столица: Как Китай теснит американцев в Африке Концепция "морского шелкового пути" и опоясывающего планету "кушака китайских владений" реализуется Пекином максимально педантично

На фоне гибели группы российских журналистов в буквально полуразложившейся Центральноафриканской Республике интригующе прозвучало в интервью “Эху Москвы” сообщение российского политэмигранта и американского инвестора в Украину Ильи Пономарева об украинском бизнесе, который ведет дела в Африке. Вопрос, впрочем, стоит шире – об относительно тихо проходящем новом “распиле” Черного континента, и украинцы тут далеко не в числе первых или даже заметных игроков.

Украинская Африка

Для начала припомним то, что известно об отечественных потугах развернуться в Африке (за рамками анекдотов о сафари Игоря Бакая, ныне переживающего не лучшие времена).

Так, в конце прошлого года украинский “ЗАЗ” анонсировал строительство своего завода в тунисской Бизерте – неизвестно, впрочем, насколько реалистичны эти планы в стране, в которой “арабская весна” все-таки победила без особых сложностей. Тем не менее в Африку продолжают струиться инвестиции, в частности из Украины. Где-то на севере континента еще в 90-е вроде бы разворачивала производство своих холодильников и группа “Норд” Валентина Ландика. Добывали украинские олигархи и марганец в Гане, а государственный “Нафтогаз” – в Египте, собственно, газ. В Ливии, правда, не подфартило, из-за излишней политизации и сомнительных связей между украинским и ливийским руководством разных периодов нашей общей с Ливией истории.

В Нигерии, впрочем, украинский бизнес разворачивался всерьез. Так, в 2006 г. “Индустриальный союз Донбасса” (ИСД) приобрел металлообрабатыващий завод Lugard Steel в Джосе. Планировалось, что запускать завод приедут 50 украинских специалистов. О результативности этого проекта ничего не известно. В Нигерии также были созданы украинско-нигерийские СП для строительства дорог, производства стройматериалов. А “Южмаш” даже создал СП по обслуживанию поставленных в Нигерию тракторов (г. Мина, штат Нигер). Предполагалось также организовать сборочное производство. Чем все это закончилось, неведомо. Да и Нигерия – страна неспокойная. В данный момент она опять проходит период борьбы демократии с нефтью.

В начале десятых годов бизнесом в ЮАР и ряде других южноафриканских стран занялся несколько подзабытый сегодня Эдуард Прутник. Забавно, что с тех пор, кроме своих украинских СМИ, близости в определенный период с экс-президентом Януковичем и фонда “Единый мир” его долго ассоциировали именно с Африкой. Так, в те времена Прутник стал владельцем крупного пакета в добытчике южноафриканских алмазов – компании Namakwa Diamonds. Сначала он скупил на Лондонской бирже около 5% акций компании. Позже Namakwa привлекла у подконтрольной ему Jarvirne несколько кредитов, за которые позже рассчиталась акциями.

В результате компания получила возможность увеличить долю в добытчике, став крупнейшим акционером Namakwa – Прутник якобы контролировал около 53% акций. Сообщалось, что Namakwa вела добычу алмазов в ЮАР, Конго, владела активами в Анголе, Намибии и Лесото. В том же 2010 г. компания Namakwa Batla Diamonds Ltd (NBDL), в которой Namakwa владеет 62,5% акций, получила лицензию на разработку кимберлитовой трубки Као. А в 2012 г. Namakwa вывела на полную мощность обогатительную фабрику по переработке кимберлитовой породы. Однако говорят, что в конце концов дела не задались, и Прутнику пришлось распродать свои африканские активы. Но все это – дела давно минувших дней, преданья старины глубокой. Иное дело, что украинский бизнес в Африке покрыт мраком неизвестности, торговля (кроме той, которая в огромных масштабах ведется с “цивилизованными” североафриканскими странами) осуществляется в основном через офшоры.

Торговля суверенитетом?

Глобальные игроки подходят к новому освоению Африки куда более системно, внедряясь в континент через ключевые точки входа и целой платформой “услуг” и инфраструктуры. В этом смысле характерным является пример Джибути, которую в последние несколько лет начали позиционировать едва ли не как новый африканский Сингапур. Некоторые основания для этого имеются, с той, правда, ноткой исторической иронии, что из Джибути подобие Сингапура делают тоже китайцы, но континентальные.

Так, с 1 января текущего года была официально введена в коммерческую эксплуатацию первая в Африке современная электрифицированная железная дорога транснационального уровня: Аддис-Абеба – Джибути. Объем перевозок по ней постепенно растет – с начала года было перевезено свыше 20 тыс. пассажиров и более 6 тыс. грузовых контейнеров. Длина магистрали составляет 751 км. Железная дорога берет начало в столице Эфиопии Аддис-Абебе, ее конечный пункт – порт Джибути, проектная скорость движения – 120 км в час.

Возведением магистрали занималась Китайская железнодорожная строительная корпорация China Railway Construction Corporation (CRCC), которая впервые выполняла работы за пределами Китая полностью по китайским стандартам и с применением китайского оборудования. Общий бюджет проекта составил $4 млрд. Право на эксплуатацию железной дороги ожидаемо выиграл в августе 2015 г. консорциум с CRCC и Китайской гражданской инженерно-строительной корпорации (ССЕСС). Любопытно, что примерно такие же альянсы китайцы создают и в странах Латинской Америки, но там у них имеется заметная конкуренция. Однако прежде чем вкладывать такие средства в Джибути, Пекин позаботился о сохранности своих инвестиций.

Республика Джибути находится на северо-востоке Африки (Африканский Рог), между Эфиопией и Сомали, на побережьях Аденского залива и Баб-эль-Мандебского пролива, связывающего Индийский океан с Красным морем. Официальный язык государства – арабский, хотя широко распространен и французский (собственно, надписи на французском присутствуют везде). Часть населения также говорит на языке афар.

Удачное географическое положение и относительная политическая стабильность сделали эту страну максимально удобной для расположения наблюдателей и представителей международных организаций, прежде всего ООН (и почему-то, как утверждают, шпионов из всех стран мира). Площадь Джибути составляет 22 тыс. кв. км. По сути, страна состоит из одноименной столицы с населением 300 тыс. человек и еще нескольких маленьких населенных пунктов (всего же в государстве чуть более полумиллиона жителей). Но самое важное в этой стране то, что она является юрисдикцией важнейшего порта Африки, так что Джибути можно назвать морской державой. Имеется и международный аэропорт с постоянно растущим трафиком.

Это одна из немногих точек, куда можно прилететь с той стороны залива – из разорванного войной Йемена, с которым Джибути роднит не только древнейшая история, но и то, что на обоих берегах жуют листья наркотического ката (за которым, такое впечатление, и устремляются в регион западные туристы). Китайцев же кат не интересует. Джибути важен для Китая как “морские ворота” в Эфиопию, страну, товарооборот которой с КНР составляет $1,5 млрд и которая входит в первую пятерку африканских стран по привлечению китайских инвестиций ($7,5 млрд). Отчасти поэтому, а формально – помогая ООН и странам региона бороться с пиратством (которое вроде бы в основном уже побеждено) в прошлом году Китай построил в Джибути свою военно-морскую базу.

Ее официальное открытие широко освещалось мировыми СМИ. Но Джибути давно и охотно предоставляет свою территорию для размещения иностранных военных объектов, их здесь чуть ли не рекордное количество. Так, военно-морская база Франции расположена в бывшей французской колонии еще с момента обретения независимости в 1977 г. Американцы обосновались в Джибути в 2001 г. А еще здесь постоянно базируются военные Италии, Испании, Германии и Японии. Разумность такого подхода к обеспечению собственной безопасности была продемонстрирована в 2008 г., во время приграничного конфликта с Эритреей. Столкновение с армией, многократно превосходящей по численности джибутийскую, было прекращено благодаря политическому вмешательству США и Франции на стороне Джибути.

Как прогнуть Вашингтон

Разумеется, эти традиционные военно-политические партнеры Джибути выражали свое неудовольствие приходом китайцев, а администрация Барака Обамы в 2015 г. пыталась – пряником и кнутом – отговорить джибутийцев от размещения китайской базы. Но гордый народ отстоял свои принципы военно-политического плюрализма, лаконично выражаемый американской поговоркой money talks, bullshit walks – предвосхищая в некотором смысле ту экономическую программу, с которой в США годом позже победил Дональд Трамп.

Прочие были вынуждены смириться – иначе откуда американцы могли бы сегодня столь эффектно, хоть и без особого результата бомбить Йемен? Тем более что руководство Джибути уступило пожеланиям Вашингтона в том аспекте, что логистического центра (сейчас так принято называть самые что ни на есть военные базы) ВМФ России в стране не появилось.

А вот Китай – совсем другое дело.

Официально его объект в Джибути называется “база материально-технического обеспечения”. Но на ней, тем не менее размещен вполне реальный контингент – 800 человек, а в перспективе предполагается расширить его до 2 тыс. По мнению Абхиджита Сингха, старшего научного сотрудника Observer Research Foundation в Нью-Дели, “существует врожденная двойственность объектов, над созданием которых работает Китай в иностранных портах и которые являются якобы коммерческими, но могут быстро модернизироваться для проведения необходимых военных миссий. Они прекрасно подходят для мягкого проецирования жесткой силы”.

Так что налеты на Йемен продолжаются штатно, однако теперь это делается под пристальным наблюдением великого желтого друга. Правда, за желтым другом следят и его непосредственные соседи по карте. К огромной американской базе примыкает открытая в 2011 г. японская – совершенно полноценная, с вышками по периметру. Также в Джибути наличествует единственная итальянская военная база за рубежом. Причем карабинеров в цивильном можно встретить даже в магазинах и злачных местах столицы. Как будто на дворе все еще колониальные времена.

Кстати, вряд ли итальянская база падет жертвой популистского и изоляционистского курса нынешних властей Италии, тем более что США могут воспринимать ее работу как часть союзнических обязательств Рима, чьи финансы поют романсы, а без помощи американских банков у Италии истощится и такой репертуар. Но и это еще не предел, поскольку на одной из французских баз размещен также испанский и немецкий контингенты.

Наконец, на побережье могут вскоре появиться и саудовские военные. Эр-Рияд и Джибути уже подписали соответствующее соглашение, хотя пока саудовцы не торопятся его воплощать: йеменский конфликт отнимает слишком много средств и времени. Тем более что с этой стороны пролива американцы делают свою работу – правда, поддерживаемые Ираном йеменские хуситы в последнее время осмелели и начали обстреливать не только американские военные суда, но и саудовские танкеры с нефтью. Соответственно, к своему проекту в Джибути королевство неизбежно вернется.

Лапа дракона

А пока что бал правят китайцы.

Похоже, что для Поднебесной Джибути превращается в важный африканский плацдарм. Разные организации из КНР (за всеми ими, естественно, стоит правительство) подписали с властями Джибути соглашения об инвестиции в инфраструктурные проекты на $14 млрд за два года – учитывая, что номинальный ВВП страны в 2017 г. составил чуть более $2 млрд.

Конечно, часто оказывается, что громкие цифры остаются на бумаге, но, похоже, это не тот случай. Китайцы ударными темпами строят в Джибути сразу несколько портов, о которых время от времени появляются новости в деловых изданиях по всему миру. Один порт многофункциональный, второй будет специально приспособлен для экспорта соли с озера Ассаль, третий – для вывоза скота из стран Восточной Африки в монархии Персидского залива (в основном верблюдов, а также, что примечательно, овец для жертвоприношения в дни мусульманских праздников). Иными словами, это конкретный пример деполитизации отношений Китая со странами региона по обе стороны пролива. Кстати, уже год власти Джибути воюют с компанией из ОАЭ за крупный контейнерный терминал, и, вероятно, смогут его отобрать, если и здесь за ними встанет Китай.

Более того, в районе будущего многофункционального порта в Дорале строится целый город (предполагается, что новые рабочие руки будут прибывать, и, скорее всего, не только из Китая). Там даже возводят пятизвездочный отель “Хилтон”. Также в планах китайских инвесторов – строительство сразу двух международных аэропортов: один – в 25 км от столицы будет рассчитан на полтора миллиона (!) пассажиров в год, второй (на другом берегу залива Таджура) – почти на 800 тыс. (!) пассажиров. Для сравнения: единственный ныне действующий международный аэропорт Ambouli обслуживает лишь 250 тыс. человек в год. И он сам по себе неплох.

С высоты птичьего полета вся эта инфраструктура напоминает перепончатую лапу китайского дракона, ступившего на землю Африки. Концепция “морского шелкового пути” и опоясывающего планету, перефразируя Киплинга, говорившего о другой империи, “кушака китайских владений” реализуется Пекином максимально педантично, а препятствия вызывают лишь задержки и переосмысления поставленной задачи. Пока Запад занят внутренней малопонятной борьбой расистов с трансгендерами, а России достаются объедки вроде Судана, ЦАР или Замбии, Китай медленно наступает, стараясь прихватить побольше, и укорениться поглубже, прежде чем войдет в период необходимости отрегулировать свои внутренние диспропорции развития.

Найдется ли в такой быстро модернизируемой Африке место для серьезного, а не аферистского украинского бизнеса? В конце концов есть не только Джибути, но и рвущая на всех порах вперед Руанда (с которой Украина время от времени оказывается подозрительно рядом в рейтингах), которая начала перетягивать на себя старое экономическое “одеяло” Зимбабве и ЮАР Ботсвана. Этим летом нечто похожее на Оранжевую революцию происходит в Мали. А значит, и там возникают возможности для проникновения. Причем заметим – уже в трех случаях из четырех вышеперечисленных, через прямое или косвенное посредничество Франции, связи с которой Украины начинают приобретать системный характер. Было бы желание и политическая воля. 

Деловая столица
Поделитесь.