Деловая столица: Как экономическая политика “Америка прежде всего” удвоила ВВП США Дональд Трамп продолжает строить модель динамичного экономического роста в отдельно взятой стране

Еще несколько лет назад, синхронность роста/падения американской экономики и мировой почти ни у кого не вызывала сомнения. Жесткая корреляция этих двух “больших тел”, приводила к тому, что Америка действовала на остальной мир как Луна на Землю: та сторона мировой экономики, которая была “обращена” к США, “вспучивалась”, что и произошло с Китаем за последние 30 лет.

Данная модель работала исходя из нескольких базовых принципов. Первый – производство размещается там, где это выгодно инвестору. Инвестору было выгодно в Китае, Малайзии, Индонезии и других развивающихся странах. Ликвидные активы развивающихся экономик размещаются в резервных валютах нескольких ключевых стран, большей частью – долларе США. Их же долгосрочные накопления, направляются в облигации казначейства США. Весь этот механизм обильно смазывается машинным маслом в виде свободной международной торговли.

Почему этот механизм не мог существовать вечно и так ли уж надо было изгонять развивающиеся страны из рая лишь за то, что они “вкусили” яблоко более менее нормальной жизни? Ответ на этот вопрос дала математика, которая хоть и оперирует бесконечными величинами, но применительно к нашей “повседневной” физике, весьма ограничена в их адаптации на практике.

Простыми словами “эта музыка, могла быть вечно”, если бы США постоянно заменяли “батарейки” – то есть повышали верхнюю планку государственного долга, которая превысила ВВП и просто фантастическую отметку в $20 трлн. Но электронный “долгомер” на Манхэттене один раз уже сломался – закончилась разрядность и в Вашингтоне поняли, что данная модель перестала работать в их интересах: развивающийся мир стал слишком быстро богатеть и перетягивать на себя одеяло, а производство в США – сокращаться.

Этот болезненный процесс в какой-то мере компенсировался огромным американским третичным сектором в виде сферы услуг, медицины, науки и образования, а также тем фактом, что в Америке сконцентрирована значительная часть нематериальных активов в виде новых технологий и патентов, что давало американцам возможность использовать тот же Китай как обычный сборочный цех. Но и здесь время не стояло на месте: китайцы начали инвестировать в науку и образование, и новые технологии стали появляться и у них.

Вытеснение американского производителя на периферию торгового линейки провинциального штатовского супермаркета, привело к тому, что крупнейшая мировая экономика стала дефицитной в части торгового баланса. В связи с этим, в последние годы, восстал из ветоши подзабытый экономистами “парадокс Триффина”, названный так в честь Роберта Триффина, американского ученого, который провозгласил, что для обеспечения “чужих” экономик долларовой наличностью, США должны формировать дефицитный платежный баланс. Но в то же время, дефицитный платежный дефицит любой страны подрывает доверие к национальной валюте, в данном случае – к доллару и понижает его привлекательность как резервного актива. И для восстановления этого самого доверия, США рано или поздно обязаны вернуться к вопросу преодоления/минимизации базовых, структурных дефицитов: платежного, торгового, бюджетного.

В повседневной жизни, парадокс Триффина, приводил к тому, что на бытовом уровне в развивающихся странах можно было увидеть, с одной стороны, просто маниакальное преклонение населения и “элит” перед Его Величеством Долларом, а с другой – досужие разговоры экспертов о том, что долларами в скором времени будут обклеивать дворовые клозеты.

Как бы то ни было, но любой парадокс требует своего разрешения и в США достаточно четко осознали, что стратегема демократов: с одной стороны раздавать почти бесплатные медицинские страховки, а с другой – перейти на китайские зубочистки и японские автомобили, рано или поздно может действительно закончиться колоссальным “бадабумом”, например, когда вызреет новый резервный центр – в виде Китая для Азии и/или виде ЕС.

Именно на создание новой экономической модели направлены все усилия республиканцев и Трампа в том числе, при чем роль президента сводится к ретрансляции этих идей в массы то на встрече с металлургами, то с ветеранами. Образ Дональда Трампа, его бизнесовый бек-граунд для этого подходят значительно лучше, чем скучные “физии” вашингтонских чиновников в третьем поколении.

Стратегическая часть плана США – это не только минимизация торговых, платежных и бюджетных дефицитов, но и глобальная замена базовой модели роста мировой экономики. Суть ее заключается в кластерном подходе, когда “мир” будет расти за счет “старых” столпов, таких как США и ЕС, в то время как часть развивающихся рынков обречена на погружение в формалин рецессии или медленного роста. Первые кандидаты на подобную участь: Аргентина, Турция, Бразилия, РФ, и возможно Китай.

 

Во втором квартале 2018-года, ВВП США продемонстрировал увеличение на 4,1%. По сути, перед нами рекорд последних лет. Первый плод девиза Трампа “Америка прежде всего”. Другой принцип – “смерть врагам” применяется по умолчанию.

Фундаментом экономического роста стали потребительские расходы – рост на те же 4%. Но и так называемые торговые войны начали приносить свои результаты: рост экспорта на 4,2%, а импорта – всего на 0,5%. Новая цель – превзойти рекорд 13-летней давности. Как сказал Трамп: “Мы на пути к тому, чтобы побить рекорд среднегодового роста ВВП за последние 13 лет”. Скорее всего, речь идет о выходе динамики роста в устойчивый коридор 3-4%, в отличие от анемичного увеличения валового продукта в размере 1,5-2% как это происходило в последние годы.

Более четко как всегда высказался министр финансов США Стивен Мнучин, который заявил: “Мы не можем предсказывать ситуацию на ближайшие пару лет, но я могу сказать, что эти годы мы движемся в верном направлении. Я не думаю, что тот рост ВВП, который мы имеем сейчас, это некий кратковременный феномен на два года, я считаю, что нас в ближайшие 4-5 лет ждет устойчивый рост ВВП на уровне как минимум 3%”.

Как бы то ни было, но на лицо почти удвоение темпов роста американской экономики. При чем это достигнуто не в условиях развивающегося рынка, когда на дорогом сырье и/или копировании западных технологий можно расти и на 10% в год, а в весьма инертной и слабоманевренной экономике.

За последние годы, ВВП США рос на 4% и выше в 2014-м году. В 2015-2017 годах, любимой цифрой здесь были 1-2%. Первым признаком восстановления реального сектора экономики США стало увеличение заказов на товары длительного пользования: в июне они выросли на 1% с учетом сезонного фактора и на 1,5% без учета оборонного сектора, прервав двухмесячное падение перед этим. Инвестиции в строительные компании выросли на более, чем 7% и это также признак “спроса на рост”.

И все это на фоне относительно умеренной инфляции, которая могла быть значительно выше, учитывая пакет фискального и монетарного стимулирования, применяемый для запуска реального сектора экономики. При этом, безработица находится на минимальной отметке с 1969 года. Учитывая существенный разогрев, ФРС скорее всего проведет в этом году как минимум два увеличения базовой ставки, что приведет лишь к усилению давления на развивающиеся страны и ускорению оттока капитала на них. Риторический вопрос, куда будет вкладывать инвестор: в рисковую экономику с темпом роста в 2-3% или в американскую, растущую на 4% и выше?

Экономический успех “Трапмономики”, которая имеет все шансы на повторение блестящей истории “рейганомики”, базируется на “миксовой” системе экономических стимулов, а именно:

• налоговый маневр на $1,5 трлн, при котором будет существенно сокращен корпоративный налог, но одновременно стартует непримиримая борьба с любой налоговой “оптимизацией”. Снижение налогов для предприятий и домохозяйств;
• лайт-налоговая амнистия – компании, возвратившие свои капиталы, буду “прощены”, заплатив фиксированный, единоразовый налог;
• использование бюджетов федеральных штатов для стимулирования внутреннего потребления и роста производства – покупка за бюджетные средства американских товаров;
• таможенный маневр – давление на торговых партнеров с целью снизить таможенные пошлины на американские товары и введение новых пошлин на импорт с целью защиты внутреннего рынка;
• снижение и упрощение налогообложения богатой части общества взамен на отказ от налоговой оптимизации;
• с одной стороны – сокращение социальных проектов демократов, а с другой – отмена налогообложения для части общества, получающего минимальных доход (ниже $29 тысяч в год);
• максимальная дерегуляция и введение моратория на принятие новых административных ограничений;
• реформа энергетического сектора для обеспечения экономики относительно дешевой электроэнергией и прочими энергоресурсами;
• стимулирования внутреннего потребления через рост доходов домохозяйств;

Назвать Трампа социалистом или матерым капиталистом, учитывая перечисленное выше, никак нельзя. Вместе с кластерным миром, приходит новая “лоскутная” или “миксовая” система экономической политики, которая может включать в себя как норму относительно отмены социальных плюшек в виде “шарового” здравоохранения, так и позиции по снижению общего уровня налогообложения домохозяйств, выведения из-под налогов семей, живущих на минималке, применение стимулов для роста доходов домохозяйств с детьми. При этом снижение корпоративного налога сопровождается резким ростом фискальной дисциплины и методами борьбы с налоговой оптимизацией по принципу: “плати меньше, но плати все, что должен”.

Для Украины пример “трампономики” – это еще один прекрасный урок, сформулированный известным экономистом Эриком Райнертом: делайте не то, что вам советуют успешные страны, а то, что они делали для того, чтобы стать успешными. От себя добавим: или то, что они собираются делать, чтобы восстановить слегка пошатнувшееся величие.

Деловая столица
Поделитесь.