Деловая столица: Убедил ли Трамп Кима раскрыть ядерные секреты Путина и Асада Несмотря на крайне скандальный глобальный антураж самой встречи Кима и Трампа и ее характера, лучше немного подождать с далекоидущими оценками

К результатам саммита в Сингапуре можно подходить двояко, причем эти оценки не будут, на самом деле, полярными. В данном случае это примечательно, поскольку информационная атмосфера – как в самих США, так и в мире – во всем, что касается политики Дональда Трампа, является крайне нездоровой. Дело в том, что какие-либо более серьезные договоренности с КНДР, нежели те, что были оглашены в меморандуме по итогам сингапурской встречи, достигались американцами только почти четверть века назад, в 1994 г. при Билле Клинтоне.

Тогда США находились на скоростном пути к мировой гегемонии, бывший СССР лежал в обломках, продуваемых ветрами гиперинфляции, Китай был послушным учеником экономистов-рыночников, Европа только превращалась в настоящий союз, а сама Северная Корея недавно пережила очередной великий голод. В 1994-м удалось обусловить гуманитарную помощь стране чучхэ сложными условиями, позволившими на восемь лет затормозить ее продвижение к обладанию ядерной бомбой.

Шестнадцать последующих лет – по многим причинам – сделали северокорейскую тему периферийной для США: ну гниет себе там что-то, и пусть себе гниет, единственный серьезный скандал грянул, когда выяснилось, что пакистанские ученые передавали Пхеньяну технологии, связанные со строительством завода по обогащению урана. Да и то – дело закончилось извинениями. Недавнее же обострение – если считать прошедшую встречу его завершением – началось по двум причинам.

Во-первых, очевидно уже, что с помощью РФ Пхеньян получил возможность производить средства доставки, создающие реальную возможность нанесения ударов по южному соседу, по Японии, по американским базам в Азиатско-Тихоокеанском регионе и, возможно, даже пересекать Тихий океан

 

Во-вторых, Северная Корея явно показалась Трампу относительно легкой внешнеполитической целью, если сравнивать с Сирией и Россией. Такой, которая удовлетворила бы ястребов в его собственной партии и вашингтонском политическом классе, по крайней мере, на время.

Увести повестку дня от вопроса российско-украинской войны и ближневосточного урегулирования, конечно, не удалось, но несколько месяцев Трамп небезуспешно троллил полезных идиотов пацифистского профиля из либеральных аналитических центров и СМИ, разговорившихся на этот раз уже на тему “ядерной войны” между США и Северной Кореей.

Это как раз проявление нездоровой информационной атмосферы – партийная риторика помешала демократам адекватно отреагировать на создавшуюся ситуацию, причем точно так же, как и сейчас. В начале кризиса с КНДР они критиковали его за агрессивность, притом что сами в прошлое президентство не предпринимали ничего, чтобы остановить Кима, теперь же критикуют за то, что он “все сдал”. По иронии судьбы Демпартия еще со времен Картера придерживалась именно линии “вовлечения” КНДР, так что нелепо ругать нынешнего президента за то, что и он ей тоже последовал.

Трамп и правда выдал Киму два, пожалуй, не слишком оправданных аванса. С одной стороны, он поставил его на одну доску с собой – уж очень ему хотелось, похоже, продемонстрировать некий внешнеполитический успех, ведь пока что сорок пятому президенту очень трудно таковыми похвастаться. С другой стороны, выходит, что Трамп пообещал то ли прекратить, то ли приостановить проходящие на постоянной основе в регионе военные учения с союзниками – Южной Кореей и Японией.

В Сеуле на это ответили, что им еще предстоит разобраться в словах американского лидера.

Вместе с тем здесь явно присутствует элемент троллинга Вашингтоном своего южнокорейского союзника – действующий президент Мун Джэин является редким пацифистом, он выступает против военных действий в отношении северного соседа и чуть ли не первым полез брататься с Ким Чен Ыном. Оно, конечно, понятно, что у Сеула свои соображения: во-первых, это все-таки родственники, во-вторых, куда-куда, но по Южной Корее Ким ударить успеет. Кстати говоря, Республика Корея и ранее не раз выступала против усиления санкций против севера. Такое поведение было неформально расценено Трампом, как сомнительное – в конце концов, кому в первую очередь нужно умиротворение Пхеньяна?

Кроме того, вспомним, что изначально не планировалось подписывать вообще никаких документов, и пусть сам меморандум по итогам встречи в Сингапуре тоже “никакой” – в нем нет ни гарантий выполнения обещаний Пхеньяном, ни новых тезисов, которые отсутствовали бы в американо-корейском диалоге ранее – он все же появился. Но прежде чем трактовать сингапурский саммит как однозначную победу Ким Чен Ына (во многом дело так и обстоит), следует вспомнить о трех вещах.

Это сюжет того процесса переговоров, который имел место ранее, это иранские и сирийские связи КНДР и это образцы, которым сознательно или бессознательно следует Дональд Трамп в своем прохождении курса молодого дипломата, поскольку в них содержится определенный потенциал. 

В 1994 г. процессы подготовки Соединенных Штатов к военной акции против КНДР были “спущены на тормозах” визитом бывшего президента США Джимми Картера к лидеру КНДР Ким Ир Сену в Пхеньяне, в ходе которого было впервые достигнуто соглашение о замораживании северокорейской ядерной программы. Это событие стало переломным моментом, переведшим кризис в переговорную плоскость и обеспечившим его дипломатическое разрешение. В октябре 1994-го, после длительных консультаций, КНДР подписала с США рамочное соглашение, по которому Северная Корея взяла на себя некоторые обязательства. Например: прекращение строительства и использования реакторов и предприятий по обогащению урана; отказ от извлечения плутония из топливных сборок реакторов; вывод ОЯТ за пределы страны; принятие мер к демонтажу всех объектов, чье назначение тем или иным способом говорит о распространении ядерного оружия.

В свою очередь, власти США взяли на себя обязательство: осуществлять поставки топливного мазута; взамен остановленного реактора в Йонбене мощностью 5 МВт построить два гораздо более современных реактора на легкой воде мощностью по 1000 МВт каждый, которые к тому же нельзя было бы использовать для наработки оружейного плутония. Однако приход к власти в 2001 г. в США нового президента Буша-младшего привел к обострению отношений между двумя странами. Реакторы на легкой воде так и не были построены, что не мешало США выдвигать в адрес КНДР все новые и новые требования. Буш включил Северную Корею в “страны-изгои”, а в октябре 2002-го заместитель госсекретаря США Джеймс Келли заявил, что КНДР ведет обогащение урана. Через какое-то время США приостановили поставки топлива для северокорейских электростанций, а КНДР 12 декабря 2002 г. официально объявила о возобновлении ядерной программы и выдворении инспекторов МАГАТЭ. К концу 2002-го в КНДР, по данным ЦРУ, было накоплено от 7 до 24 кг оружейного плутония.

10 января 2003 г. КНДР официально вышла из ДНЯО. Только через 15 (!) лет, 5 февраля 2018 г., в Сеуле состоялись переговоры по вопросам ракетно-ядерной программы КНДР между спецпредставителем Республики Корея Ли Ду Хуном и представителем США по денуклеаризации Корейского полуострова Джозефом Юном, в ходе которых стороны отметили высокий уровень взаимодействия и сотрудничества между США и Республикой Корея.

В то же время южнокорейский телеканал “Ютиэн” со ссылкой на данные анализа коммерческих спутниковых снимков (датированных 17 и 25 февраля 2018 г.), которые 6 марта 2018 г. представил Американо-южнокорейский институт Джона Хопкинса “38 Норс”, сообщил о вероятном приведении КНДР в рабочий режим своего экспериментального легководного реактора в ядерном центре Йонбен в провинции Пхенан-Пукто.

Иными словами, только сейчас начались какие-то подвижки по сравнению с началом 2000-х. Пхеньян хотел, чтобы с ним разговаривали как с ядерным игроком, и добился этого – отрицать это трудно, и вопрос, что дальше

Что обсуждали Ким и Трамп за закрытыми дверями, тем более что Джон Болтон был против встречи в таком формате – не имеет ли замирение с КНДР более далекоидущих целей в американской внешней политике?

И здесь можно обратить внимание на то, что совсем недавно американские СМИ со ссылкой на неопубликованный отчет группы экспертов ООН 28 февраля 2018 г. обвинили КНДР в поставках компонентов для создания баллистических ракет и химического оружия правительству Сирии.

А буквально 7 июня в авторитетном американском профильном издании The National Interest вышла статья аналитика Джеймса Роббинса, где раскрывалась совсем другая сторона потенциального нового американо-корейского диалога, в частности, связанная с так называемым “ливийским вариантом” Джона Болтона – однако речь не идет в данном случае о планах свержения Ким Чен Ына.

“Ливийский вариант” относится к 2003 г., когда Болтон занимал должность помощника госсекретаря США по контролю за вооружениями. В декабре 2003-го Каддафи согласился отказаться от своей ядерной программы и передал США тонны оборудования и документов. Заполучив документы, разведслужбы США раскрыли механизм ядерного распространения. Как оказалось, программы вооружения Ливии, Северной Кореи и Ирана были активизированы пакистанским ученым-ядерщиком Абдул Кадир Ханом. Разрушение сети распространения ядерного оружия, созданной Ханом, стало более важной задачей, нежели ликвидация слаборазвитой ядерной программы Каддафи.

Однако даже потеряв поддержку со стороны сети Хана, КНДР смогла продолжить развитие ядерной программы. Таким образом, в рамках возможного ядерного соглашения между КНДР и США Северная Корея должна предоставить американским аналитикам доступ ко всей секретной информации, связанной с ее ядерной программой

Пхеньян должен раскрыть все свои секреты, включая информацию о том, как КНДР удавалось уклоняться от санкций, с кем Пхеньян сотрудничал, чтобы получить ядерные компоненты. Поскольку Сирия входила в сеть нелегального распространения ядерных технологий, неудивительно, что президент Сирии Башар Асад бросился организовывать саммит с Ким Чен Ыном.

В сентябре 2007 г. израильские военные самолеты уничтожили плутониевый реактор в Аль-Кибаре, расположенный в провинции Дейр-эз-Зор, в ходе так называемой операции “Вне рамок”, также известной как операция “Фруктовый сад”. Реактор в Аль-Кибаре был спроектирован и построен северокорейскими специалистами, десять из которых были убиты в результате налета израильских ВВС. Асад может отправиться в Пхеньян, чтобы попросить Ким Чен Ына сохранить в тайне детали ядерных отношений между двумя странами. США, по мнению Роббинса, должны настаивать на раскрытии этих подробностей. Истинный масштаб незаконных отношений между Северной Кореей и Ираном скрыт покровом тайны, но это можно легко исправить также с помощью Пхеньяна.

Наконец, вспомним, что от встречи Рейгана и Горбачева в Рейкьявике тоже мало кто чего ждал, более того, президент США был подвергнут дома жестокой критике – ведь никаких документов подписано не было и никаких гарантий, по крайней мере, официально СССР тоже не предоставил. А ведь Трамп откровенно наследует Рейгана (или так его позиционируют советники и пиарщики), правда, в версии постмодерна, поскольку игра Рональда, в отличие от игры Дональда, – имела берега.

Трамп, разумеется, решил расположить к себе Кима подобно тому, как это делают американские риэлторы, застройщики и автодилеры, показывая ему возможную курортную зону вдоль берегов КНДР, но попытка не пытка, ведь так? Состояние безопасности самих США после этого саммита (в отличие от встречи “Большой семерки” в Шарлевуа) точно не ухудшилось, на этом и будет делать акцент Белый дом. Пхеньян, в свою очередь, станет напирать на тезис (обещание?) прекратить военные учения. Экспресс-визит Лаврова, по-видимому, был связан именно с вопросом риска передачи американцам информации о технологиях, а вовсе не с политическими инструкциями Киму, которых тот, скорее всего, не принял бы – в Пхеньяне политику Кремля считают лицемерной и двуличной.

Китайское же влияние на атмосферу американо-корейских отношений чувствуется везде – Трамп встречался с Кимом как бы на территории западного мира, но, по сути, “мира китайского”, той его части, которая первой показала, что может вырваться в первый мир, ведь Дэн Сяо Пин считал Ли Куан Ю своим наставником. Несмотря на крайне скандальный глобальный антураж самой встречи Кима и Трампа и ее характера, лучше немного подождать с далеко идущими оценками.

Провал Вашингтона будет логично констатировать только в том случае, если Пхеньян в ближайшее время вновь “включит дурочку”. Что, конечно, не отменяет того обстоятельства, что глобальный режим нераспространения сегодня рассыпается во многом по вине самих США, оказавшихся неспособными подтвердить такой режим силой, и это должно заставить задуматься руководства многих стран, в том числе и украинское.

Украина является главным пострадавшим от проявлений западной импотенции в сфере наполнения реальным содержанием гарантий странам, добровольно отказавшимся от ядерного оружия, и, похоже, такие страны, как КНДР и Иран, как ранее Индия и Пакистан (а также Израиль), сделали из этой истории свои выводы.

Деловая столица
Поделитесь.