Le Figaro: Роухани, Эрдоган и Путин — новые «крестные отцы» Сирии На посвященной будущему страны встрече Россия, Турция и Иран не смогли найти политический выход из конфликта

После неудачной ноябрьской встречи в Сочи президенты Турции, России и Ирана собрались в среду в Анкаре и договорились… о новом саммите в Тегеране и ближайшее время. Это, наверное, единственное конкретное решение, которое были принято по итогам трехсторонней беседы Реджепа Тайипа Эрдогана, Владимира Путина и Хасана Роухани.

Лидеры трех стран подтвердили решительный настрой на активное сотрудничество в Сирии для достижения устойчивого перемирия между сторонами, отмечалось в пресс-релизе по итогам встречи, которая продлилась один час и 40 минут (с учетом обеда) против запланированных изначально четырех с половиной часов. Этот факт, безусловно, свидетельствует о серьезных разногласиях между тремя главными участниками сирийской игры.

В заявлении также говорится о неприятии сепаратистских тенденций, которые направлены на подрыв суверенитета и территориальной целостности Сирии, а также национальной безопасности соседних стран. Эта формулировка явно устраивает Турцию, которая развернула 20 января наступление на курдские силы (с согласия России и вопреки раздражению Ирана) с тем, чтобы похоронить их надежды на автономию.

Саммит в Анкаре представлял собой продолжение так называемого астанинского процесса. Тот был запущен тремя этими странами в январе 2017 года после взятия Восточного Алеппо в результате российско-турецкого соглашения об отступлении протурецких мятежников. С самого начала он касался преимущественно военных и технических вопросов, на не продвижения политического урегулирования.

Для Эрдогана саммит в Анкаре имел в первую очередь символическое значение (не считая того, что он впервые прошел в столице одного из трех государств). Президент Турции намеревался заявить там о продолжении наступления на курдские Отряды народной самообороны. После первой победы в Африне Эрдоган хочет продолжить движение на восток, к расположенному недалеко от Алеппо Манбиджу.

«Мы не остановимся, пока не обезопасим все контролируемые ОНС регионы, начиная с Манбиджа», — отметил турецкий лидер на совместной пресс-конференции трех президентов.

https://www.youtube.com/watch?v=iiQDXCcuZ9o

«Нравится нам то или нет, ситуация в Сирии так сложна и нестабильна, что сила каждой страны определяется инициативами, которые она проводит ее территории, — считает стамбульский эксперт по международным отношениям Ахмет Касим Хан (Ahmet Kasim Han). — На этом саммите позиции Эрдогана выгоднее и прочнее», чем на предыдущих встречах.

Кроме того, союз с Россией позволяет президенту Турции получить то, в чем ему уже пять лет отказывают западные союзники: буферную зону или «зону безопасности» вдоль ее границ.

В среду Эрдоган заявил, что армия «обезопасила» при поддержке сирийских отрядов 4 000 квадратных километров на севере страны, причем половину — в ходе операции против «Исламского государства» (запрещенная в России террористическая организация — прим. ред.) в период с августа 2016 года по март 2017 года. Турция надеется отправить туда часть размещенных на ее территории 3,5 миллиона сирийских беженцев. Турецкий лидер пообещал российскому и иранскому коллегам «построить жилые дома в зоне безопасности, как с нашей стороны, так и на севере Сирии».

Анкара, подобно западным столицам, долгое время делала ставку на уход президента Сирии Башара Асада, однако теперь сосредотачивает военные и дипломатические усилия на расширении зоны безопасности (по факту, зоны влияния) в Идлибе и на курдских территориях. Она поступает так вопреки Западу, который считает курдские силы ценным союзником в борьбе с ИГ и без него (астанинский процесс проходит без Вашингтона и конкурирует с внутрисирийскими переговорами в Женеве в рамках ООН).

«Тем, кто думают, что будущее Сирии решается без Запада, следует задать такой вопрос: какую цену готов заплатить Запад, чтобы играть роль в Сирии?» — говорит Ахмет Касим Хан, напоминая о 119 турецких солдатах, которые погибли с начала операций против ИГ и Отрядов народных сил самообороны на севере Сирии. По его словам, отличие Женевы от Астаны заключается в том, что три покровителя астанинского процесса считают, что у них есть «жизненно важные интересы в Сирии. Поэтому они готовы идти на риск и мириться с потерями, пусть у них и нет согласия в том, к чему все должно прийти».

Le Figaro
Поделитесь.