Jutarnji: Истории хорватов с линии восточного фронта: почему мы доброворльно пошли на войну Для зарубежных добровольцев деньги, как правило, не являются мотивом похода на войну

В большинстве современных войн принимают участие иностранцы. Часть из них – наемники, но немало и добровольцев, которые участвуют в борьбе безвозмездно либо же получают минимальное вознаграждение, которое уж точно не является причиной, по которой они променяли мирную жизнь на ад войны. Среди них – хорваты, которые рассказали, почему они присоединились к украинцам, которые на востоке своей страны по сегодняшний день противостоят российским войскам.

Война – как я и думал – ужасная штука. Насмотришься больших страданий, как бойцов, так и мирных жителей. Я никогда не забуду двух стариков по 90 лет, которые сами с одной козой жили на территории, куда часто падали российские гранаты. Война постучалась к ним в дом и им не было куда бежать. Мы приносили им консервы и другую еду. Однажды мы приехали, но дома больше не было, он был разрушен. Я незнаю выжили ли они. Таких людей мне жаль. А солдаты сами решили пойти на войну и знали, что с ними может случиться”, говорит Иво Думанчич (Dumančić), 42-летний житель Загреба, который в 2015 году семь месяцев прослужил добровольцем на востоке Украины.

Ради этого он покинул Хорватскую армию, где служил старшим лейтенантом, но, по его словам, чувствовал себя нереализованным, так как считал, что ему нужен военный опыт, который невозможно получить в мирных условиях. С группой хорватов он присоединился к украинским бойцам, которые боролись против русских, так же как во время войны в Хорватии многие иностранцы вступали в Хорватскую армию.

(подпись к фото: когда в 2015 году Иво Думанчич оставил военную службу в Хорватии и вступил в украинский добровольческий отряд, воевавший на востоке страны, он был старшим лейтенантом Хорватской Армии)

На вопрос, оправдал ли опыт, полученный в Украине, его ожидания и заполнил ли пустоту, которую он ощущал, Думанчич отвечает утвердительно и говорит, что понял, что все, чему он научился в Хорватской армии, может применяться на фронте.

С самого начала украинской революции он следил за происходящим в этой стране, к которой, как человек и как историк по образованию, он питает симпатию из-за исторических связей с Хорватией. Территория современной западной Украины, южной Польши и Словакии в исторической литературе известна как Белая Хорватия, откуда Хорваты переселились туда, где живут сегодня.

Я чувствовал, что должен помочь этому народу. Я осознавал, что у меня есть знания. Целый год после украинской революции на Майдане 2014 года я не мог избавиться от мысли, что мне нужно туда попасть. В Facebook я случайно увидел публикацию одного хорвата о том, что он собирает единомышленников, которые бы поехали на войну в Украину. Я пошел на встречу в Загребе, на которой собралось около 20-ти человек, часть которых сразу отказалась поскольку их интересовали только деньги, это были типичные наемники, а здесь денег не было. Таким образом осталось нас семеро или восемь, но к нам продолжали обращаться заинтересованные в поездке в Украину. Из сотни заинтересованных в результате поехало воевать только 17 или 18 хорватов. Преимущественно это были солдаты, участвовавшие в хорватской войне. Средний возраст был 42-43 года.

https://youtu.be/TonjccDOTdg

Но было и несколько молодых людей без военного опыта. От хорватов, которые хотели ехать в Украину, ожидалось только одно – быть храбрым. Все остальное, что касается вступления в военные отряды, организовывали мы”- признается Думанчич рассказывая, что он был воспитан в патриотичном духе, и когда началась война в Хорватии ему было 16 лет и он был слишком молод, чтобы идти на фронт, хотя он очень хотел. По окончании исторического факультета он пошел в армию, а два года спустя поступил в военную академию, после чего в 2006 году получил работу в воинской части в городе Беловар. Женат, воспитывает двух сыновей, которым 7 и 9 лет. В молодости занимался политикой. Поездка в Украину стала его самой большой жизненной вехой.

Чтобы поехать в Украину ему пришлось подать в отставку, которую ему одобрили 12 января 2015 года. Уже через неделю он был в Украине, где провел семь месяцев, с 18 января до начала августа. Все это время воевал в составе батальона Азов.

Мы воевали в районе возле Азовского моря на 20 километров вглубь материковой части. Там были и другие добровольческие отряды, и регулярная Украинская армия. Тогда это были добровольческие войска, которые не обязаны были подчиняться командованию Украинской армии. Уже позже, к средине 2015 года, некоторые из этих войск перешли под командование украинского Министерства внутренних дел, а другие под командование Национальной гвардии. Начал наводиться порядок. Когда я только пришел, некоторые из этих подразделений были как банды, которые могли воевать и друг с другом. Некоторые из них даже не были на фронте, а в Киеве защищали какие-то свои преступные интересы.

В качестве базы мы использовали заброшенный тракторный завод, который изнутри был разрушен. Там мы оборудовали и жилье, и тренировочный полигон. Но другим отрядам, а по правде сказать – бандам, очень понравилась наша идея, и они пытались отжать нашу базу, мы даже вынуждены были обращаться в Киеве, и просить о вмешательстве. Там тоже в то время царил хаос, но на сегодняшний день, насколько я знаю, ситуация намного лучше”- рассказывает Думанчич. В Киеве, говорит, первым делом встретился с одним историком, который был участником революции на Майдане, с которым связался по интернету.

Добровольцы во время подготовки недалеко от Мариуполя. Январь 2015 горда

Он не знал английского, а я не знал ни русского, ни украинского. У него я переночевал одну ночь. С собой из Хорватии я привез двухмесячного щенка Стаффорда, которого я взял для своих детей, но жена не захотела заботиться о нем. Нас трое из Хорватии, которые вместе приехали, были в контакте и с другими людьми с Майдана, и один из них дал нам квартиру, в которой мы провели неделю, пока мы искали батальон, к которому бы могли присоединиться. У нас не было много информации. Нам понравился батальон «Святая Мария», которая отличалась своим отчетливым христианским характером. Все это было очень мило, но я понял, что большинство людей в этих образованиях не имеет много общего с армией.

И как-то мы гуляли по Киеву и на одной улице недалеко от Майдана увидели флаг Aзова. Я ничего не знал об этом батальоне. Мы подошли расспросить. Большинство из них говорили по-английски. Нас принял один Швед, который рассказал нам, где их база, а мы сказали ему, что должно приехать еще 20 хорватов, но в итоге нас было всего 8 или 9” – вспоминает Думанчич, который организовал доставку из Хорватии экипировки, в основном старой военной формы.

Мы получили жилье на базе, где началось обучение, которое мне показалась не особо качественным, так что я договорился со шведами, что я буду проводить подготовку хорватских солдат. Так как в Хорватской армии я служил в артиллерии и хорошо разбирался в разведке, я всем им предложил, чтобы мы были разведчики или артиллеристы. Обучение длилось около двух недель, после чего нас на неделю-две отправили «в поле» и никто не знал, что с нами. Потом начались какие-то сложности: сказали, что наши документы не в порядке и что мы должны вернуться в Киев, как мы и сделали. Путь от Мариуполя в Киев длился долго, почти два дня. Многие из наших парней были разочарованы и вернулись в Хорватию. Пили мы кофе с одним хорватским футболистом, который дал нам немного денег. Остались только я и еще один хорват.

Мы вернулись в Мариуполь, откуда нас послали в окопы с 93 батальоном где-то над Широкино, наверное, что бы нас испытать. Там мы провели две недели на страшном холоде, дожде, ветре и в грязи. Наши позиции были под постоянными обстрелами. Это для меня был первый подобный опыт. Было тяжело, но я понял, что это – мое. Страха не было, потому что мы были в надежном укрытии и имели достаточно оружия. Затем нас перевели на базу в Мариуполе, где мы были все оставшееся время – по несколько дней на базе и несколько недель на фронте. Мы больше не лежали в окопах, нас подключили к артиллерии и мы занимались разведкой. Командир нашей группы разведки, в которой я и мой товарищ были единственными иностранцами – был майор украинской армии. В другом отряде были шведы, англичане, чехи…” – рассказывает Думанчич и говорит, что украинские солдаты и офицеры очень хорошо приняли его с соотечественником.

Сначала они были немного скептически настроены, однако уже после первой операции, когда мы на 20 километров внедрились на вражескую территорию и вернулись, нас начали воспринимать всерьёз. Когда мы утвердились, все было ОК. Нас уважали. Позже к нам присоединилось еще несколько Хорватов, некоторые из них очень быстро вернулись, а некоторые остались на год и дольше. Всего через батальон прошло около 20-ти хорват, из которых про половину я могу сказать, что они не годятся для армии по различным причинам, в том числе из-за нарко- или алкозависимости. Сегодня, насколько я знаю, еще двое в Украине” – говорит Думанчич. К счастью, он не был ранен, несмотря на постоянные обстрелы.

https://youtu.be/4yATKwA9z7M

Он поделился воспоминаниями, как однажды из окопов принесли двух раненых, и затащили их в автомобиль неотложной помощи, в который через 300 метров попала граната и двое раненых с водителем погибли, а врач был ранен. Вспоминает и пребывание в одном доме в Лебединском, неподалеку Широкино. Русские часто его обстреливали, но, к счастью, ни разу не попали точно в цель.

Я хотел съездить в Хорватию и снова вернуться в Украину, но мне запретили въезд”, рассказывает Думанчич, который в Хорватию вернулся по личным обстоятельствам. До сегодняшнего дня ему не совсем ясно, почему украинские власти не позволили вернуться. Он предполагает, что одна из причин, что Азов не нравится властям, потому что некоторые его члены открыто заявляют, что по окончании войны с Россией они вернуться в Киев чтобы свергнуть правящих ныне олигархов, которые разбогатели в основном за счет приватизации.

Поэтому украинские власти боятся добровольческих подразделений, некоторые из которых чрезвычайно правой ориентации. Потому им не нужен ни Азов, ни иностранцы. Я немного остыл и разочаровался, потому что я приехал в эту страну с готовностью отдать за нее жизнь, а меня туда не пускают”, признается Думанчич, который, если бы представилась такая возможность, в Украину вернулся бы только в качестве туриста, что бы забрать свои вещи. Но, если бы Украинцы решили начать освобождение своей территории, которая сейчас под российской оккупацией, он с удовольствием бы в этом поучаствовал. Его Стаффорд Ива, которую многие в Азове очень полюбили, осталась в Украине и о ней заботится сестра одного из бойцов.

В Хорватии у меня была зарплата 10,000 кун, а во время пребывания в Украине я получал ежемесячную плату около 200 долларов, это 1200 кун, что для украинских реалий не мало, в три раза больше, чем средняя заработная плата. Безусловно, я поехал туда не из-за денег, а потому, что я думал, что могу сделать что-то хорошее для этих людей» – говорит Думанчич утверждая, что он и его соратники всегда обстреливали исключительно военные, а не гражданские цели.

С момента поездки в Украину он больше не действующий военнослужащий. Он осознает, что трудно вернуться в эту систему после того, как ты однажды из нее уже вышел, хотя, вероятно, он бы вернулся, если бы появилась такая возможность. По возвращении в Хорватию он провел год работая на охране судов, которые плавают по опасным океанским маршрутам. В ближайшее время планирует отправиться в Ирак, где также будет посменно по три месяца работать в охране инженеров на нефтяных скважинах.

Одним из основателей и в свое время руководителем батальона Азов – элитного подразделения в составе украинской Национальной гвардии, в которой сражались все Хорваты, пришедшие на помощь украинской армии – отставной сотник Хорватской армии Гастон Бессон, пятидесятилетний Француз, гражданин Хорватии, который живет в Пуле. Инвалид войны, профессиональный военный, опытный воин, который в возрасте 17 лет вступил в Французскую армию, в составе которой воевал в Бирме, Камбодже, Лаосе, Южной Америке… Осенью 1991 года, когда ему было 24, он приехал в Хорватию чтобы помочь защитить страну, на которую напали. Воевал в Винковцах, а затем и в Боснии и Герцеговине в Мостаре и Посавине в 108 бригаде ХСО (Хорватский Совет Обороны).

Гастон Бессон – отставной капитан Хорватской Армии. Будучи французским профессиональным солдатом, он приехал в Хорватию в 1991 году, а с 1998 года имеет хорватское гражданство и живет в Пуле. В 2014 году он присоединился к борьбе за свободную Украину)

После того, как он был тяжело ранен в правую ногу, возвращается во Францию на лечение, а потом некоторое время живет в Таиланде, путешествует по миру, но навсегда остается привязан Хорватии, куда в 2009 году решил переехать навсегда. Говорит, Франция для него слишком велика. И потому он любит Хорватию, чьим гражданином стал в 1998 году. Рассказывает, что все члены его семьи проживают во Франции, где некоторые из них занимаются виноделием. Он не много времени провел во Франции. Родился в Мексике, где его отец работал инженером, а большую часть детства и ранней юности, до армии, он провел в Аргентине, Бразилии и других странах Южной Америки. Свободно говорит на английском, а хорватский хорошо понимает, но плохо говорит.

Он напомнил, что около 500 иностранцев участвовали в Отечественной войне в Хорватии, из которых 75 погибли, а 100 получили ранения. Он утверждает, что это были не наемники, а добровольцы, так же как и хорваты, которые на протяжении последних нескольких лет сражались в Украине.

В самом начале войны в Украине в 2014 и в 2015 году Бессон неоднократно был в этой стране, и помог нескольким Хорватам попасть в Азов, принимавший в то время иностранцев, среди которых, говорит, больше всего было шведов и других скандинавцев, а также много представителей украинской диаспоры. Как утверждает, в Азове его считали не французом, а хорватом, потому что там он говорил по-хорватски, который похож на украинский язык. Свою роль в украинской войне Бессон описывает как координацию, которая подразумевает и отправку добровольцев на фронт, а также связь людей из армии с различными НПО, помощь в сборе пожертвований, оборудования, обмундирования, медикаментов…

О себе он говорит как о яром революционере, идеалисте, а не идеологе, близок к анархистам и всегда на стороне слабых. Потому, когда в 2014 он видел, что происходит в Украине, как только начались протесты против пророссийской власти Виктора Януковича, понял, что не может спокойно сидеть дома в Пуле. Купил билет на Киев и там присоединился к активистам Майдана, с которыми провел три месяца. Много активистов, говорит, погибло, но они все равно достигли своей цели и заставили прорусскую власть отступить.

Революция достоинства. Майдан (2013-2014)

Такой смелости я никогда и нигде не видел. У нас не было оружия, а они по нас стреляли из «калашниковых». Я получил пулю в ногу, а взрыв мне сильно повредил зрение. Я вернулся в Хорватию, думая, что дело в Украине сделано. Но, последовала российская агрессия, и мне пришлось снова туда вернуться. Социальная революция на Майдане из-за Путина переросла в этническую войну. Мы не планировали воевать с русскими, но у нас не оставалось выбора. Нам не платили. Мы создали Азов. Я тренировал украинских солдат, которые были очень послушные и быстро учились.

Бойцы этого батальона не были никакими экстремистами. Они за социализм и национализм, но не за империализм, не за «Великую Украину». Они борются не за христианство, а за справедливость и социальное государство. Они ни прорусские, ни проевропейские. Они за Украину, которая будет хорошим соседом и России и Европейскому союзу, между которыми она расположена” – объясняет Бессон и говорит, что в стране, где идет война, иностранные добровольцы в первую очередь важны из-за моральной поддержки, так как это дает местным бойцам ощущение того, что они не одиноки в своей борьбе. Кроме того, иностранные солдаты – это как правило, великолепно обученные и опытные специалисты.

Моя военная миссия в Украине завершена. Войны ведутся за территории, а я преследовал цель не убивать, а спасать людей. Вероятно я не попаду в рай, но это не важно. Я никого не ненавижу. Я стараюсь быть позитивным и лучшим человеком. Я счастлив когда вижу, что люди вокруг меня счастливы. И я счастлив, что я жив, потому что на фронте многие вокруг меня умирали. Жизнь – это загадка, а война это безумие. Мне не нужны медали и награды, потому что настоящие герои мертвы”, – говорит Бессон, который написал и опубликовал во Франции три книги, одна из которых – “Жизнь под прицелом”, посвященная его хорватскому военному опыту, и переведена и издана в Хорватии.

По его убеждению для зарубежных добровольцев деньги, как правило, не являются мотивом похода на войну. Почему же они идут?

В основном идут из-за идеалов и авантюризма. Большинство из них бывшие профессиональные солдаты, которые в условиях мирного времени не знают, куда себя девать. Им лучше воевать, чем оказаться на улице. На передовой с винтовкой в руках они чувствуют себя людьми. Они борются бесплатно и чувствуют себя героями”, заключает Гастон Бессон.

Jutarnji, перевод специально для Planeta
Поделитесь.