Le Figaro: Непроходимый сирийский тупик Возможности политического влияния России в Леванте не безграничны

Речь идет скорее о сделке, чем о настоящем дипломатическом процессе. Мир по-московски не убедил ни сирийскую оппозицию, ни курдов.

Конференция в Сочи (Конгресс национального диалога Сирии) потерпела фиаско, охладив надежды России, которая думала, что у нее получится лучше, чем у ее западных соперников.

После падения Ракки и успехов, достигнутых международной коалицией и ее местными союзниками в борьбе против ИГИЛ, многие надеялись, что Сирия войдет в новую фазу – в стадию восстановления и переходного политического процесса. Но война вспыхнула с новой силой, вовлекая в свой круговорот новых участников, открывая новые фронты – словно ослабление джихадистской угрозы создало некую воздушную тягу. Грохотом орудий война смела последнюю попытку дипломатического посредничества, когда Россия и ее турецкие и иранские союзники в конце января собрались на берегу Черного моря.

Саммит в Сочи сопровождался усилением военного наступления сирийского режима против мятежных анклавов и продолжением турецкого наступления на курдов на севере страны. Москва вновь открыла для себя: войну выиграть легче, чем мир. Особенно на Ближнем Востоке.

На бумаге Кремль сохраняет преимущества возможного миротворца. Его успешная военная интервенция в Сирии, начавшаяся в 2015 году без согласия великих держав, послужила его целям и интересам в регионе. “России не давали ходу после аннексии Крыма. Она вновь обрела международный статус и восстановила нечто вроде особых отношений в США”, – поясняет Жюльен Носетти, эксперт по России Французского института международных отношений (IFRI) в Париже.

Россия в регионе разговаривает со всеми: с Турцией, Ираном, Саудовской Аравией, Израилем. Это еще один рычаг, на который опирается Кремль, стараясь преобразовать военную победу в дипломатический успех.

Однако возможности политического влияния России в Леванте не безграничны. “Русские хотели собрать своих друзей и тех, кто стоит на их стороне. Речь идет скорее о сделке, чем о настоящем дипломатическом процессе”, – констатирует дипломат Жан-Клод Куссеран. Мир по-московски не убедил ни сирийскую оппозицию, ни курдов.

“Россия слишком связана своей верой в восстановление положения Асада, чтобы оказывать на него серьезное давление” – полагает эксперт Жан-Пьер Филью. Другим источником напряженности для Кремля являются постоянные отклонения, которые она вынуждена исправлять, чтобы сохранить союзников в регионе, в то время, когда на сирийской территории сталкиваются Израиль и Иран. И наконец, экономические соображения: Россия знает, что у нее не будет средств для того, чтобы сыграть главную роль в восстановлении Сирии.

США и Европа, лишенные достаточно сильных рычагов для оказания давления на Россию и Иран и осознавшие провал переговоров в Женеве под эгидой ООН, в сирийской политике стали отдавать приоритет борьбе против ИГИЛ. С другой стороны, стратегическое соперничество между Россией и США в Сирии может активизироваться. Пророссийский порыв Дональда Трампа на самом деле остался в прошлом.

Русские открыли для себя широкую дорогу на Ближнем Востоке, провоцируя нарушение регионального равновесия. Они также доказали разоружающейся Европе и США, что “сила оружия не устарела”, по словам Жюльена Носетти. Но сирийский тупик по-прежнему остается непроходимым.

Le Figaro
Поделитесь.