“Те же люди потирают руки, когда бомбят украинские города”. Почему в России растет количество тех, кто допускает применение пыток?


Почти половина россиян считают допустимыми пытки в отношении подозреваемых: в исключительных случаях или если речь идет о тяжких преступлениях. К такому выводу пришли социологи “Левада-Центра” по результатам своего исследования. За последние пять лет, по утверждению экспертов, процент людей, считающих пытки допустимыми, вырос почти вдвое: с 28% в 2019-м до 47% в 2024-м. И почти в два раза снизился процент тех, кто считает применение пыток недопустимым: с 59% до 35%. При этом необходимо отметить, что социологический опрос проводился в контексте обсуждения атаки на “Крокус Сити Холл”, жертвами которой стали 145 человек, спустя месяц после теракта. Это могло повлиять на результаты исследования.

В середине мая, когда фигурантам дела о теракте в “Крокус Сити Холле” продлевали арест, 19-летнего обвиняемого Мухаммадсобира Файзова привезли в суд на инвалидной коляске. Присутствовавшие на заседании журналисты рассказали, что мужчина был в почти бессознательном состоянии, говорил только с помощью переводчика и физически не мог встать.

Файзова и других обвиняемых в деле “Крокуса” задержали 23 марта. Силовики опубликовали видео пыток задержанных. Одному из них отрезали часть уха и засунули в рот, другому подвели ток к гениталиям. Все это сняли на камеру и выложили в сеть. Этих силовиков наградили медалями “За отвагу” и “За боевые отличия”. Пытки задержанных российские власти не смутили. Наоборот, звучали призывы “уничтожить” ответственных за теракт.

Применение пыток не ограничивается подозреваемыми в тяжких преступлениях. Каждый десятый гражданин России в течение своей жизни сталкивался с пытками со стороны сотрудников правоохранительных органов, каждый четвертый попадал в конфликтные ситуации с силовиками. Об этом свидетельствуют данные опроса “Левада-Центра”, проведенного еще в 2019 году. На фоне полномасштабной войны с Украиной ситуация ухудшилась: к пыткам задержанных и заключенных добавилось насилие в отношении военнопленных и жителей оккупированных территорий Украины.

“Были и избиения, и оскорбления, к различным частям тела людей подключали ток. Крайне ограниченный доступ к еде, воде, предметам первой необходимости. Все, что происходило с военнопленными, и то, как с ними обращались на протяжении долгих периодов времени, месяцев даже, позволяет нам назвать это обращение ужасающим”, – заявил представитель комиссии ООН по расследованию нарушений в Украине Эрик Мёсе.

Россияне, оказавшиеся в местах лишения свободы, регулярно рассказывают о пытках со стороны силовиков и сотрудников ФСИН. Летом 2022 года в российском УК появилось слово “пытки”, но так и не появилось отдельной статьи, о которой много лет говорили правозащитники. Насилие со стороны силовиков прописали в статье о превышении должностных полномочий после публикации видео с пытками из саратовской тюремной больницы. За первые полтора года с начала действия статьи журналисты “Медиазоны” смогли найти лишь 32 дела о пытках, хотя свидетельств их применения было гораздо больше.

О насилии для получения признательных показаний рассказывают многие фигуранты политических дел. Один из самых громких случаев с начала полномасштабной войны России с Украиной – дело московских поэтов Артема Камардина и Егора Штовбы. Пытки во время обыска у Камардина силовики сняли на видео, параллельно угрожая изнасиловать его девушку. Изнасилованию подвергся сам задержанный поэт.

Еще один случай показательного насилия над задержанными: сын главы Чечни Адам Кадыров избил в СИЗО Грозного студента Никиту Журавеля, которого обвиняли в сожжении Корана и в итоге приговорили к трем с половиной годам колонии общего режима. Вместо того чтобы понести за свои действия наказание, Кадыров-младший получил несколько наград: от Героя Чечни до ордена “За служение религии Ислам”.

В интервью Настоящему Времени социолог и публицист Игорь Эйдман объяснил, что терпимость к пыткам и “высокая популярность смертной казни” – многолетний тренд в России, который тянется еще с советского времени: “Российская общественная психология довольно жестокая. Люди в среднем довольно жестоки по отношению к тем, кого они считают преступниками или просто другими. Ксенофобия распространена. И это тенденция к тому, чтобы оправдывать смертную казнь против каких-то там злодеев, оправдывать против них пытки. И даже некая либерализация поверхностная, которая проводилась в 1990-е годы, глубинные слои общественного сознания не затронула. Поэтому так легко было Путину прийти к власти и навязать обществу свой авторитарный режим”.

По мнению Эйдмана, именно эта привычная жестокость обеспечивает в том числе такое эффективное влияние пропаганды на российское общество: “Те же люди, которые говорят, что они за смертную казнь, потирают руки, когда читают или смотрят по телевизору, как российские летчики бомбят украинские города. Власть пропагандой и провокациями разжигает эти настроения, а общественная психология дает возможность власти это делать”. Свои надежды эксперт связывает с молодым поколением, более европейским, менее подверженным пропаганде и в отличие от старших не поддерживающим ни пытки, ни смертную казнь.

Источник: Катерина Кочкина, Игорь Севрюгин, «Настоящее время»

Рекомендованные статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *